Из дальнейших его слов все поняли, что Керстен Роде пострадал из-за чужой жены и что ему пришлось сражаться с мужем, двумя братьями и двумя другими родственниками этой женщины. Бой был неравный.
- Все они олухи и невежды, так как не знают, на кого напали. Керстен Роде раньше, чем не выбьет зубы обидчикам, не сядет на корабль.
Обнаружилось и еще одно место, где часто пропадал Керстен, - биржа. Алехин водил туда и Андрея. У парня голова закружилась от великого, шумного сборища, в самую гущу которого втиснулись они. Здесь им попался Керстен Роде, весело беседовавший с такими же, как он, темными людьми, только что прибывшими с богатой поживой из заморской земли, Гвинеи. Они были черны от загара. Белки их глаз сверкали веселым живым блеском, лица сияли счастьем. У многих коричневые от загара руки были в перстнях, браслетах, а оружие украшено золотом. С явной завистью рассматривал все это Керстен, расспрашивая, где и что добыто.
В свою очередь его друзья поинтересовались, какова служба у московского царя.
- Я не знаю другого такого государя, кто бы так уважал мореходов, как этот владыка. Если честно ему служить, в убытке не останешься, - ответил Роде.
- Самое трудное - служить честно. Если бы мы были честными людьми, то наши государи обнищали бы, - сказал один из его приятелей, корсар Спик, и добавил:
- Подумай над этим.
Керстен Роде задумался, омрачился, но, смешавшись с толпой, снова стал весел и любознателен, как всегда.
Кого только тут не было! Солдаты, вернувшиеся из Фландрии и Ирландии, солидные граждане, адвокаты, священники, знатные люди со своею свитою, джентльмены, мастеровые, подмастерья в своих плоских шляпах, дамы и девушки из Сити, рубаки, повара. Посещавший московское посольство мистер Ноэль рассказал Алехину, а тот перевел его слова Андрею, очень забавные истории про уличную жизнь Лондона.
- У нас весело, - сказал Ноэль. - Зачем унывать? Нам хочется жить. Ее величество королева дает нам пример, как надо жить... Замок королевы Уайтхолл* - источник неумирающей радости.
_______________
* Белый дом.
Один англичанин рассказал Алехину о том, что сегодня ожидается много кораблей с невольниками из Африки.
- Торговля неграми, - сказал он с торжествующим видом, - обогатила много господ. Я сам хочу заняться этою выгодною торговлей.
Андрей обомлел, когда Алехин передал ему слова англичанина.
- Скажи ему, ведь это грешно!.. Как же так можно людьми торговать?
Англичанин весело рассмеялся:
- Они язычники... Черные... Они не такие люди, как мы... - сказал он брезгливо.
Андрей долго не мог успокоиться. Ответ англичанина только еще более опечалил его.
На бирже Андрей и Алехин встретили Степана Твердикова и Юрия Грека. Их окружила толпа маклеров. Купцы держались степенно, слушая перебивавших друг друга биржевиков. Толпа любопытных тщательно осматривала наряды московских гостей. Зевак в веселое настроение приводили длинные теплые кафтаны купцов, их шляпы, сапоги. Московские люди не обращали на это внимания. Они углубились в дело.
Андрей предложил Алехину подойти к купцам, помочь объясниться с биржевиками.
Но когда они приблизились, Твердиков и Юрий Грек возбужденно замахали руками.
- Идите с богом! Обойдемся без вас, - крикнул Твердиков.
- Ну, что же, отойдем, коли так. Не будем мешать. Гляди, как они горячатся, стало быть, без слов понимают, в чем дело.
Вечером Твердиков признался, что весьма выгодно продал свои беличьи меха.
- Не ошиблись, - подтвердил Юрий Грек.
- Торг тут богатый, - промычал Твердиков, ощупав деньги в кармане. Вот кабы Никита Шульпин поехал, нажился бы...
В общей беседе за кружкою пива языки у московских гостей развязались. К великой досаде, купцы узнали, что больше всех остался в барыше молодой Коробейников. Где он пропадал и когда распродал свои товары и закупил себе шерсти аглицкой, никто не видел.
- Ну и рыжий бес, ловко молокосос нас объехал... - рассмеялся Тимофей Смывалов. - Изрядно слукавил. Весь в своего батьку.
Коробейников смиренно ответил:
- Батюшка моей матушки говорил батюшке: бог милостив, не обидит тебя за твою совесть. Таких совестливых людей, как мой батюшка, не разыщешь во всем мире. Так говорит моя матушка.
- Мели, Емеля, - опять "батюшка" да "матушка". Знаем мы твоего батюшку!
- Ну и ладно!
- Господь с тобой! Спасибо, однако, и "Московской Компании". Знатно помогли нам продать. Хорошие люди.
- Мой батюшка говорит: "всякая птица своим носом сыта".
- Как в гостях ни весело, а дома веселее, - сказал Иван Иванович Тимофеев. - Пора собираться домой...
- Золотые слова, дядя Иван, - произнес с сияющим лицом Коробейников.
IV
Охима проснулась от сильного шума и крика. Быстро одевшись, выбежала из избы. В страхе попятилась, невольно закрыв лицо руками: горела Печатная палата.
Жарко, дышать трудно! Изнутри, спасаясь от огня, выбегали друкари, вытаскивая на себе ящики с печатными книгами и типографским добром. Сам Иван Федоров, окруженный огнем, высокий, лохматый, выбрасывал из окна недавно отпечатанные книги "Апостола".
