- Будто есть польские люди, требуюшие мира с Русью.
Совин хотел еще кое-что сказать, но царь Иван перебил его:
- Боится ли нас аглицкая королевна, моя любезная сестра Елизавета?
Совин отрицательно покачал головою:
- Велика сила той государыни, широко разошлась слава о ее могуществе, повсеместно, и безмерна любовь к ней ее народа; она не боится никого... Самых лютых противников своих - латынян-католиков королева без колебаний возвышает и облекает их государственной властью... Ей многие вельможи мешали сесть на престол, а короновать даже все епископы отказались. Кротко, но хитроумно она заставила католиков все же покориться ей... Католику сиру Филиппу Стэнли дано управление городом Девентерпом, да еще в военное время!..
Иван Васильевич пытливым взглядом уперся в лицо Совина. Насторожился: "Не намекает ли на что хитрец Совин, уж очень расхваливает аглицкую королевну".
- Ее величество, аглицкая королева, милостиво принимала меня, и вельможи ее честили послов твоих не страха ради, но явной дружбы для, и все умыслы врагов твоих, великий государь, ведомы ее королевскому двору... Не слушает государыня та ни Жигимонда, ни Фредерика, ни Эрика, ни кесаря... Сильна своею мудростью королева Елизавета и всяко покровительствует своим торговым людям, чтоб вели торг с нами. Изменника Курбского почли иудою по вся места, и нигде не слыхали мы доброго слова о нем, ибо каждый государь, любящий свой народ, опасается таких же изменников и предателей... И у каждого короля их не меньше, чем у русского, богом венчанного владыки.
Вздох облегчения вырвался из груди Ивана Васильевича:
"Коли не врет, слава богу!"
- А касаемо нарвского плавания доложу, государь, повсеместную радость торговых немецких, французских, аглицких, голланских и иных людей... Студеное море не всем доступно мореходам, однако храбрые аглицкие мореходы не отрекаются от Студеного моря, не надеясь на благоприятство балтийских разбойничьих вод... Их не пугает свирепство ледяных штормов, ничто не останавливает их в добром намерении дружить с Москвой...
- Стало быть, они не надеются на Балтийское море. Не так ли? вскинув бровями, переспросил царь.
- Истинно так. Не надеются.
Царь задумался. Тяжело вздохнул, спросил:
- В каких мерах аглицкая власть с ерманским кесарем?
- Ерманский кесарь с завистью и страхом взирает на могучество державы ее аглицкого королевского величества. Королева то знает, но забота ее ныне - об одолении гишпанского Филиппа, нападающего со своими латынскими попами на слабых и строящего козни, поднимающего смуты в королевствах сильных.
- Велика ли власть того гишпанского Филиппа?
- Падает она. Война разоряет и его торговлю и его народ, а вассальные царства короля бунтуют против него и против папы Павла... Грозная свара идет в голланской земле... Всюду католики-латыняне проливают лютерскую кровь, и нет дерева, на котором святые отцы не вешали бы неугодных себе людей, и многие мужики и посадские побивают католических попов, разбивают папские церкви, истребляют книги и утварь, и уходят в леса и на море... А што будет дальше, бог весть, народ бушует, проклинает Филиппа и папу Павла...
Иван Васильевич нахмурился.
- Ты сказал: народ бушует, а кто ж у них голова? Без головы народ подобен сухой грозе... Окаменелой от бездождия земле мало пользы от сверкания молнии и ударов грома.
- Есть там лыцари, кои заодно с народом...
- Кто они?
- Не ведаю, государь, слыхал о лыцаре Эгмонте. Прославился он как именитый вождь в войне с франками. Хотя и католик он, да заодно с народом, не идет на поводу у Филиппа... любит свою родину, верен ей... Плохой конец ждет и его, хотя он и католик...
Подозрительный взгляд Ивана Васильевича не укрылся от Совина, и вдруг он услышал тихий, усмешливый вопрос царя:
- А тебе по душе ли было жить за рубежом?
Совин смело и громко ответил:
- Хоть бы голову мне на родине срубили, не остался бы я все одно в чужих краях, великий государь. Чужое там, не наше, не привычное...
Царю понравился ответ Совина.
- А вот собака-дьяк Сидоров оказался коварнее разбойника Керстена... Мои бояре говорили мне, будто обманет меня, продаст мои корабли, ограбит моих торговых людей тот Керстен, но он честно послужил мне... Татары, мордва и прочие, как и мой народ, служат мне преданно, а кое-кто из русских служилых начальников из стороны в сторону шатаются, словно хрупкие стебли, что способны от малейшей бури сломиться... Есть такие. Но, благодарение господу богу, коли глубоки корни да крепок ствол, на месте опавших листьев вырастает новая зеленая листва. А ну-ка, поведай мне: какие случились перемены в иных царствах? И где воюют попы?
Совин напряг память.
- В Ермании, батюшка государь, неладное с попами... Инквизиторы-монахи добивались, штобы сжечь еврейские ученые книги, а кесарь Максимилиан воспротивился... Позвал одного ученого еврея и посоветовался с ним... После того папа обозлился на ерманца... Лютерская ересь по вся места столкнулась с латынской ересью... Кровь христианская в великом разлитии.
