К вечеру повеяло прохладой, показался в зеленой кайме Дон. Через реку огромной дугой взметнулся железнодорожный мост. Но как ни мечтали бойцы искупаться, капитан даже напиться не разрешил. Поздней ночью свернули в рощу, здесь и привал.
Тут же пришел срочный приказ комдива Сологуба: отправить все машины к прибывающим эшелонам, личный состав накормить горячей пищей и привести в полную боевую готовность к пяти ноль-ноль.
Ваня с шофером и поваром до рассвета выгрузили все продукты. Уезжая, Овчинников попросил:
— Ты уж постарайся, Вань…
Собрался парень бежать с постылой кухни, а теперь нельзя: Овчинникова подведешь.
— Ведра давай! — потребовал он у повара и, черпая воду поблизости из речушки, впадающей в Дон, принялся заливать котлы. Не успел Удовико опустить закладку в котел, Ваня нарубил целый ворох сучьев, принялся шуровать топку так, что котел угрожающе забулькал, а из-под крышки с шипением, как у паровоза, стал вырываться пар.
— Передохни, сынок, малость, — предложил повар Удовико, довольный прытью помощника.
— Некогда отдыхать, — хмуро возразил Ваня, — приказано завтрак сготовить к пяти ноль-ноль.
— Постараемся, — добродушно ответил Удовико и, чтобы как-то разговориться с мальчишкой, спросил: — Откуда, сынок, родом?
— Российский я, — не оборачиваясь, ответил Федоров.
— Я тоже российский, сибиряк, — расплылся довольный Удовико. — Поваром в вагон-ресторане был. Едешь от Омска к Барнаулу… Степь Барабинская ровная, как стол. Крутится. Не то что здесь… балки да овраги. А рощи березовые одна другой красивше… А ты, сынок, с какой стороны?
— Что я тебе за сынок? Иван я, Федоров! — вышел окончательно из себя парень. — Раз военный повар — командуй.
— Чего не могу, того не могу, — признался Удовико. — А сготовлю что хочешь.
— Не можешь, сам буду, — уничтожающе посмотрел на повара Федоров и выхватил у него из рук черпак. — Соль засыпал?
Удовико быстро плюхнул в котел содержимое первой подвернувшейся банки и отошел в сторону, чтобы строптивый парень, размахивая черпаком, не задел его ненароком.
В предрассветной тишине запели птицы, а издалека донеслись глухие разрывы, первые грозные звуки фронта, вечером еще не слышного и приблизившегося за ночь. Помешивая в котле, Ваня недовольно бросил:
— Другие, как люди, воюют…
— А мы кашеварим, — возразил ему повар. — Работа у нас такая, сынок…
— Опять «сынок»?! — возмутился было Ваня, но появились Кухта и Черношейкин с термосами, и он, схватив ведра, отправился на речку.
— Справляетесь? — снимая термос с плеч, спросил Черношейкин.
— У меня, друг, помощник троих стоит, — ответил Удовико, с опаской поглядывая вслед гремящему ведрами Ване.
— Ну, раз так, наливай, — сказал сержант Кухта, подставляя термос.
— Передохните, — предложил повар, обрадовавшись возможности с кем-нибудь поговорить. — Сейчас доктор прибежит, снимет пробу.
Тут подошли другие старшины, и Черношейкин нетерпеливо приподнял крышку котла:
— Сами снимем.
— Погоди, Черношейкин, погоди… Такой супец ты сейчас отведаешь! В ресторане первого класса и то не бывает… — Удовико, оглядываясь, искал половник.
— Небось опять потерял? Ну, будет тебе в этот раз от капитана! Ладно, и без черпака обойдемся. — Черношейкин достал ложку из-за голенища, зачерпнул из котла и, разгладив усы, прихлебнул. — Харч ничего себе… Отведай-ка, директор. Вспомни, как снимал пробы сыра и разных жиров на своем маслозаводе.
— Это мы можем… — Кухта глотнул и тут же стал отплевываться.
— Как, директор? — спросил Черношейкин.
— Вкуснее, чем харчо. Пусть сам повар отведает…
— Вы что тут самовольничаете?! — прикрикнула Аня, подбегая к кухне.
Повар все искал черпак и даже снял сапог.
— Господи! Куда ж он запропастился? Ведь только держал в руках. Теперь не то что пробу взять, разливать-то нечем.
Черношейкин со смехом кивнул Ане на повара:
— Опять, видишь, потерял свое «ружье»!
Аня достала из-за голенища завернутую в марлю ложку, зачерпнула, поднесла ко рту и… отчаянно замахала рукой.
— Снять штаны и на куст крапивы!.. — закричал Черношейкин и двинулся к повару.
— Сажай на крапиву! — поддержал Кухта, отрезая Удовико путь к отходу.
Старшины стали окружать перепуганного повара, но, на его счастье, появился комиссар Филин:
— В чем дело?
— Вот не нравится им супец мой… — пятился повар под защиту комиссара.
— А вам самим? — спросил Филин.
— Не пробовал…
— А вы попробуйте.
— Да «ружье» он свое потерял, товарищ комиссар, — пояснил Черношейкин и подал повару ложку с супом.
Удовико хлебнул; рот ему перекосило…
— Сплошной перец, товарищ комиссар! — пояснила Аня.
— Перец? Ай-я-яй!.. Это ж я вместо соли, — запричитал Удовико и замахал руками: — Идите… со своими командами! Был лучший шеф-повар в ресторане, а теперь суп не могу сварить!
— Гнать таких поваров с кухни! — возмутился обычно спокойный сержант Кухта.
— Меня надо гнать. Это он из-за меня плюхнул… — поставив ведра с водой, выступил вперед Федоров. У него за поясом торчал черпак.
