Судя по всему, собеседник Казачинского собирался продолжить свой допрос, но тут, к счастью, их прервал телефонный звонок. Стоящий на столе Опалина аппарат разразился сиплым треском, и — Юра так и не понял, как именно это случилось, но уже в следующее мгновение Иван оказался возле телефона, хотя только что стоял у окна в другом конце кабинета.
— Уполномоченный Опалин слушает. Да… хорошо… понял.
Он повесил трубку и повернулся к остальным.
— С оружием дело иметь приходилось? — спросил Иван у Казачинского.
— Нет, Иван Георгиевич, — пробормотал тот.
— Григорьевич, — сухо поправил его Опалин, и Юра с опозданием сообразил, что сегодня уже не первый раз путает отчество собеседника.
Все было ему внове, все казалось загадочным, странным и необычным, и больше всего — люди, с которыми он столкнулся в кабинете знаменитого здания на Петровке. Они были такие же, как все, и в то же время чувствовалось в них что-то, что отличало их от обыкновенных граждан, которые ходили по улице и не имели допуска в этот приземистый дом в три этажа, считая и цокольный. "Смотрит, а глаза как… забыл… ну, лучи, которые видят человека насквозь… Рентген, во! Или я придумываю, потому что нервничаю? Да нет, ничего я не придумываю…"
— На оружие и кобуру нужно отдельное разрешение, — негромко напомнил старик.
— Ладно, — сказал Иван, — с этим мы потом разберемся… Все равно, пока стрелять не научишься, оружия я тебе не дам. Поехали.
— Куда? — вырвалось у Казачинского. Он прикусил язык, но было уже поздно.
— Как куда? На выезд. Убийство у нас. — Опалин одним движением расплющил окурок папиросы в пепельнице. — Ты же не думал, я надеюсь, что мы тут в бирюльки играем? — Юра молча потряс головой, машинально комкая в руках фуражку. Он чувствовал себя донельзя глупо и с отчаянием думал, что никогда не станет в кругу этих решительных, бесстрашных, проницательных людей своим. — Нет? Ну и хорошо. Петрович, зови наших. Кто сегодня шофер — Харулин? Это хорошо: он вмиг нас домчит!
Легковые автомобили и мотоциклы при движении по городу должны быть снабжены двумя номерными знаками, а также сигнальным аппаратом, подающим явственно слышные сигналы. Предельная скорость не должна превышать 25 километров в час.
В сущности, все оказалось не так страшно.
Группа, выехавшая на место преступления, состояла из пяти человек, если не считать шофера. В нее входили Опалин, старик, которого, как оказалось, звали Карпом Петровичем Логиновым, фотограф Спиридонов с громоздким фотоаппаратом на сложенном штативе, судмедэксперт Владимир Митрофанович Шаповалов и, собственно, сам Казачинский.
Его немного разочаровало, что им выделили не новенький автобус, а обычную старую машину, и вдобавок ко всему — открытую, что при переменчивости московской погоды представляло немалые неудобства. Но июльское солнце светило ярко, ветер бил в лицо, и Юра повеселел. Он решил, что ехать в машине, пусть и толкаясь локтями на тесном сиденье, было даже лучше, чем задыхаться от жары в просторном автобусе.
Подробности его биографии недолго были секретом для окружающих, и едва машина выехала за ворота, к Казачинскому как-то сама собой прилепилась кличка "трюкач".
— А ты в "Чапаеве"[58] снимался? — спросил Спиридонов, щуря свои маленькие, но необыкновенно внимательные глаза.
Юра признался, что нет, не снимался, но знает ребят, которые там были заняты в массовке.
— Слушай, трюкач, а ты к нам надолго или так? — спросил Шаповалов.
— Как получится, — уклончиво ответил Юра. Он увидел устремленные на него взгляды, в которых читалось что угодно, кроме одобрения, и тотчас пожалел о своей уклончивости, но было уже поздно.
— Ты, главное, в обморок при виде крови не падай, — добродушно посоветовал Шаповалов, блестя очками. — А то мне приходится бросать труп и оказывать помощь сотруднику. На что это похоже?
Все заулыбались.
— А что, труп претензии какие-то предъявляет? — выпалил Казачинский, и его импровизированная шутка, отдающая черным юмором, немного разрядила обстановку. Сидящие в машине засмеялись.
— Форма у тебя, конечно, это что-то, — заметил Спиридонов, разглядывая устаревшие петлицы на воротнике Казачинского. — Надули они тебя на складе. Знаешь что, ты лучше в штатском пока ходи — у Вани в группе это разрешается. Вот если начальство пожалует — не наше, а откуда-нибудь сверху, — тогда да, могут быть неприятности. Хотя ты всегда можешь сослаться на то, что только что поступил в угрозыск.
