Больше всего, Емеля хотел, мужик один рассказывал, что в городах есть девицы, которые за небольшие деньги на все согласные, вот этого и хотел попробовать Емеля, так сказать, испытать на себе. Сами понимаете, в деревне на этот счёт никак, ну почти никак - не разбежишься и не разгонишься. В деревне с этим все очень просто - или женись и тогда пожалуйста, и сколько душе угодно, или же лежи на печке и тоскуй. Но попадаются исключения, и Емеле оно попалось, в виде молодой вдовы, повезло, стало быть. Вдова та была вдовой рыбака, такого же, как и Старик. Вышел однажды тот рыбак в море, да так и сгинул, понимай как звали. А вдове, ей-то что делать? Ну поплакала как полагается, только всю жизнь-то не проплачешь, надоест, да и жизнь молодая продолжается, своего просит. Да что там говорить, бывает так просит, что аж все тело зудит, кости ломит и настроение хуже не придумаешь. Вот вдова и обратила внимание на Емелю, а потому, что больше в деревне и внимания-то обращать не на кого было, не на пацанов же сопливых его обращать? А Емеле что, ему оно вроде бы как и в удовольствие, к тому же, почти такой же молодой, лет на пять той вдовы моложе, так что, сговорились. Сговориться сговорились, сеновал вдовий для этого облюбовали и вроде бы все хорошо и всем только в радость, но не тут-то было!
Вдова та, видать расчувствовалась очень, начала донимать Емелю, чтобы тот женился на ней. Представляете? Совсем обнаглела! А Емеле, ему-то зачем вдова эта нужна, да ещё слегка придурочная, это он сразу приметил? Ему, если уж и жениться, молодую девку подавай, да и то, не всякую. А тут вдова какая-то и старше его к тому же. Вот и приходилось Емеле ещё по одной причине маяться и терпеть. А куда денешься, жизнь молодая, она как ни крути, своего требует и настаивает...
Теперь же, в городе, решил Емеля до девиц тех добраться и разобраться, что там и как, врал ли тот мужик или нет, ну и радость с удовольствием получить, это само собой. Привязав изнутри к штанам кошелёк, Емеля пошёл на двор. Он даже сменку с собой не стал брать, а зачем? Если уж определено ему жить при князе, значит князь и одёжкой его обеспечить должен и не какой-то там, крестьянской, а как минимум, боярской, а то и княжеской.
Выйдя во двор, Емеля пошёл к сараюшке. Там он разобрал выгородку и выпустил курей, тех, здоровенных, что из бочки, на волю. Куры ничего не поняли и куда-либо идти отказывались, поэтому Емеля оставил дверь сараюшки открытой, мол надумают, сами выйдут. Зачем он это сделал, Емеля и сам не знал, сделал и всё тут. Ну и дурак же ты, Емеля...
Забравшись на печку, к тому времени Афанасий с Петром уже были в сёдлах, его дожидались, Емеля скомандовал, мол, знай наших:
- Поехали! - "По Щучьему велению, по моему хотению...".
Часть четвертая
Глава I
- Беда, князь-батюшка! Ой, беда! - на ворвавшемся подобно ветру в княжеские покои Фролке лица не было.
- Какая такая беда? Говори толком! Что кричишь, как оглашенный?! - встрепенулся задремавший было князь.
- Подожди, князь-батюшка, дай отдышаться. - Фролка без спроса присел на лавку. - Извини, притомился к тебе поспешая.
- Ты как это с князем разговариваешь?! - вскочил с трона князь. - Как ведёшь себя?! Кого спрашиваю?!
- Подожди малость, князь батюшка. - Фролка и правда был сейчас очень похож на загнанную лошадь с той лишь разницей: пена изо рта не шла и на ногах держался. - Дай хоть дыхание в порядок привести. Видишь, какая у меня служба? Даже себя жалеть не приходится.
- Ладно, врать-то. - успокоился князь.
Если Фролка начал дурачиться, значит ничего страшного не случилось. Самым страшным для князя было: вдруг с Людмилой что, от которой до сих пор ни слуху, ни духу не было или же сосед какой войной на княжество напал. Вообще-то война - дело не такое страшное, так думал князь, он почитай постоянно с кем-то воевал, так что привык уже. А вот если не дай Бог с Людмилой что приключилось, тогда да, тогда беда, которую можно и не пережить.
- Ну что, отдышался? - через пару минут спросил князь.
- Более-менее...
- Тогда рассказывай.
- Был я, князь батюшка, нонче утречком на базаре...
- Ну и что?
- А то, что, князь батюшка, купцов к нам понаехало - тьма тьмущая...
- Ну и где здесь беда? Это же наоборот хорошо и весть хорошую ты принёс. За такую весть вообще-то наградить тебя следует, но я этого делать не буду, ты и так разбалованный, дальше некуда. Вон, при самом князе, уселся на лавку и плевать тебе на всё ко мне уважение.
- Я, князь-батюшка, тебя уважаю, иначе бы с новостью такой важной, не к тебе побежал бы, а к кому-нибудь другому. А насчёт присел, говорю же, дыхание надо в состояние привести. Вот как приведу, обязательно с лавки встану, вот увидишь.
- Ладно, языком молоть. - махнул рукой на Фролку князь. - Давай, рассказывай.
То ли от новости, якобы важной, то ли от поведения Фролкиного, совершенно наглого, дремота у князя куда-то исчезла и настроение улучшилось.
