Разумеется, все это промелькнуло в Емелиной голове за секунду. Да, в том, что Щука со своим волшебством при нем, Емеля нисколечко не сомневался, потому и повёл себя так.
- А ещё у меня есть бочка чудесная, сам сделал. - принялся врать Емеля. - Скажем, если в бочку ту с вечера посадить цыплят, то утром пожалте, вытаскивай из неё курей, причём курей здоровенных, не таких, какие по двору бегают. Пойдём, покажу.
Емеля, приглашая за собой, махнул Афанасию и Петру рукой и пошёл к сараюшке. Те, делать нечего, пошли вслед за ним, да и любопытно всё-таки. В сараюшке, в отдельно сделанной выгородке, и правда находились куры, да такие большие, каких ни Афанасий, ни Петро отродясь не видели.
- Да уж, чудеса так чудеса. - почесал вместо головы шапку Петро. - А где же бочка твоя чудесная?
- В избе стоит. Надобно её вытащить и на печку погрузить, вместе с ней к князю хочу поехать.
- Ну раз хочешь, значит поедешь. - сказал Афанасий. - Пошли, давай, показывай свою бочку.
Пошли в избу. Зашли, а там и правда, прямо посредине бочка стоит и тоже до непонятности здоровенная.
- Ну и как мы её отсюда вытаскивать будем? - спросил Петро. - В двери-то она не пролезет.
- Может она у тебя на части разбирается? - Афанасий тоже был озадачен тем, как бочку из избы на двор вытаскивать.
- Никак она не разбирается. - похоже звёздный час Емели начал превращаться в его звёздную жизнь. - Для этого тоже механика предусмотрена.
Отвернувшись от Афанасия с Петром, так, чтобы шевеления губ было незаметно, Емеля пробормотал: "По Щучьему велению..." и одна из стен избы отъехала в сторону.
Если то, что испытали при этом Афанасий и Петро назвать удивлением, значит оскорбить их нещадно. Петро, так тот даже икнул и вообще, его вдруг тошнить начало. Афанасий же, только и смог, что на лавку присесть, на большее видать сил не хватило.
- Ну что расселся?! - прикрикнул на него Емеля. - Давай, помогай, бочку вытаскивать.
***
Вдвоём, так это вообще, плёвое дело, бочку выкатили во двор, погрузили на печку и вроде бы всё, можно ехать.
Опять пояснение требуется. Уж непонятно для чего они нужны, но встречаются женщины, которые глупые, в народе их ещё бабами называют. Так вот, они на совершенно серьёзном уровне утверждают, что все мужики - лодыри и бездельники, только и умеют, что на печи валяться и жрать в три горла. Даже на это самое, ну вы понимаете, не каждый день соблазнишь. А все это происходит из-за кромешной лени мужиковой и неспособности ихней к жизни на белом свете вообще. И если бы не бабы, то сгинули бы они к чертям собачьим, неизвестно куда или же с голоду повымирали. Присутствует такое мнение среди определённой категории женщин, именуемых бабами - ничего не поделаешь, жизнь, она разная встречается. На самом же деле, мужик, на то он и мужчина, что долго без работы, без применения сил своих, Природой ему даденных, жить и существовать не может, хиреть начинает или же, дураком становится. Вот и Афанасий с Петром, намаявшись за неделю от безделья, с лёгкостью, как ту пушинку, водрузили Емелину бочку на печь. Емеле, тому и участия принимать не пришлось, а он и не собирался. Емеля уже видел себя в стольном граде и благодаря искусствам своим чудесным уже считал себя чуть ли не ровней самому князю. Поэтому стало быть слуги князевы, а они теперь и ему слуги, так что, пусть сами бочку таскают, Емеле, оно как бы уже и не по чину.
Бочка была погружена и вроде бы всё, можно было ехать, Петро так бы и сделал, но поскольку руководство на себя взял Афанасий, а он был челове, грамоте умеющий, то и сказал Емеле:
- Ты, мил человек, давай, собирайся. Только недолго, а то нас князь уже ждёт-дожидается.
- А что мне собираться? - удивился Емеля. - все моё богатство, вот оно, а остальное вроде бы как без надобности или избу с собой взять прикажете?
- Нет, избу здесь оставь, глядишь, пригодится ещё. - каков вопрос, таков и ответ, поэтому Афанасий и щёлкнул ответом своим Емелю по носу.
А тот, вспомнив что-то, сказав: "Я щас...", метнулся в избу. Покопавшись в углу, пол-то земляной, Емеля достал мешочек, а вернее будет сказать, кошелёк. В нём, в кошельке в этом, Емеля хранил деньги, своим, а в большей степени Щукиным, волшебным трудом заработанные. Ясно дело, в деревне деньги-то особо и не нужны, для того, чтобы их тратить, в город надо ехать, а в городе Емеля бывал не часто. Сами понимаете, на печи особо в город не наездишься, вопросами, охами, да ахами замучают, а ходить пешком - лень матушка. Теперь же, когда Емеле предстояло жить в городе, да ещё в стольном, применение тем деньгам можно будет найти очень даже разумное, не извольте беспокоиться.
