В том, что дела, им совершаемые - великие, Иван нисколечко не сомневался и был с твёрдостью уверен, что о них всему народу, без исключения, надлежит знать: читать, или же прочитанное, в виде пересказов, а то и легенд выслушивать и в свою очередь другим пересказывать.
Вот Иван и принялся пересказывать, в книжку переписывать, свою жизнь и дела свои, пока, хотя нет, уже великие, только ещё не такие великие, какими бы он их хотел бы видеть.
Иван не стал стесняться своего незнатного и никому неизвестного рождения и происхождения, и описал всё почти что так, как оно и было на самом деле. Приврал конечно немного, но сами понимаете, живой человек, а раз живой, без этого нельзя, да и не для Тимофея или Никиты пишет, а для всего людского человечества на годы и века долгие.
Сегодня как раз Иван описывал своё обучение в университории, а это вам не в подмастерьях наукам учиться, здесь всё по другому. Нет, Иван не расписывал себя таким уж правильным, до невозможности умным и науки премудрые, как те семечки, щёлкающим. Про науки и обучение писал он сплошную правду, ну почти сплошную. Единственное, что Иван пропускал, как бы забывал, были те многочисленные случаи, когда он науки премудрые, через голову в него не попавшие, получал через задницу, посредством ивовых прутьев. Случаев таких во время обучения в университории было великое множество. А с другой стороны! Если таких случаев великое множество, то начни всё подряд записывать, это же никаких книжек не хватит! Вот получается Иван и выбирал только те случаи, которые народу будут интересными, потому что поучительными. А вы что подумали?
***
- Звал, князь? - без стука и почти без поклона, так, голову слегка склонил, в личное княжеское помещение вошёл Тимофей.
- Сколько раз тебе говорил, обращайся ко мне: князь Иван Премудрый! - в голосе Ивана опять зазвенели металлические колокольчики, да без толку, плевать было на них Тимофею.
- Извини, князь Иван Премудрый, - Тимофей выделил голосом: "князь Иван Премудрый", да так выделил, что и не поймёшь: то ли правда с делами замотался, то ли издевается.
- Другое дело. Знаешь наверное, к нам посольства пожаловали, откуда-то с севера...
- Знаю. Видел их, правда поговорить не довелось, дел невпроворот.
- Ладно, успеешь ещё. Ты вот что Тимофей сделай: устрой ты им экскурсию по стольному граду нашему, и в порт свози, пусть посмотрят. Короче, покажи им, что у нас и как, так сказать, покажи товар лицом. Это Тимофей..., это тебе не купцы какие-нибудь там, это послы, тем более издалека. Понял?
- Как не понять, понял конечно. Сделаю.
- Да, про бочку нашу, ничего не говори и уж тем более не показывай.
- Знамо дело, князь. Что ж я, совсем дурной что ли?
- Опять?!
- Извини, князь Иван Премудрый, это я случайно...
***
Иван принялся было продолжать описывать жизнь свою Премудрую, да что-то перестала она описываться, мысль, голову Ивана посетившая, мешала.
Всем и давным-давно известно, что существует такая премудрость, психологика называется, которая так и говорит: если, мил человек, твою голову посетила какая-то мысль, не прогоняй её и не отмахивайся. Ты, как человек голову имеющий, должен всегда радоваться, когда мысль какая-нибудь её посещает. Это говорит о том, что душа твоя, хоть и вся напрочь грешная, все равно о тебе дураке заботится и жизнь твою никчёмную охраняет и сохраняет, потому мысли в твою голову и направляет. Присмотрись внимательно, что эта самая мысль означает? И самое главное, не торопись, а то опять, как прошлый раз, дурак дураком окажешься. Мысль эта может тебе говорить, что не в том направлении идёшь, заблудился, мол, и подсказывает в какую сторону тебе надо свернуть, чтобы жизнь твоя, обормотская, счастливой да сытой в дальнейшем была.
А бывает, что мысль душой в твою голову посланная и покоя тебе не дающая, предупреждает тебя об опасности какой-то, прямо голосит, как предупреждает, потому покоя и не даёт. Вот только напрямую предупреждать она не умеет, потому что и у неё, и у души, её пославшей, язык совсем другой, не такой как у тебя. А ты, в силу своих глупости и лентяйства, язык тот выучить не сподобился, потому или сидишь, гадаешь: чтобы это значило, или же посылаешь мысль ту, на самом деле спасительную, к известной всем матери. А после, когда выясняется, к чему оно всё, посещение это было приурочено, начинаешь волосы на себе рвать и в том, что произошло, обвинять всех окружающих и не окружающих, но только не себя, потому что дураком сам для себя не являешься.
