Иван прекрасно знал о существовании премудрости, психологикой называемой, потому и не стал выгонять из головы мысль, её посетившую, а принялся внимательно её рассматривать.
Будучи на обучении в универсиотории Иван очень даже сильно пострадал из-за этой психологики. Сначала, когда начал он её постигать, у него ничего не получалось, не давалась ему психологика, решительно не давалась. А в университории, там с этим строго, на том университорий и держится, тем и знаменит. Методистика там очень даже простая, говорил уже, но не лишним будет ещё повторить, глядишь, кому и пригодится: не доходит до тебя какая-либо премудрость через голову, и не важно, почему не доходит: по дурости с рождения тебе принадлежащей, или же в силу лени и разгильдяйства - действо происходит одно единственное. Снимай-ка ты, бездарь, штаны и на лавку укладывайся то, что в тебя сверху, через голову, никак попасть не может, снизу, через задницу, очень даже легко попадёт. Ну а прутья ивовые, по своей способности объяснить любую премудрость, получше всяких, даже самых лучших учителей-педагогов будут.
Поначалу Иван, почитай после каждого занятия по разумению психологики, спускал штаны и укладывался на лавку и вразумление продолжалось через другой орган его организма. А потом, то ли задница взмолилась, а может быть с головой крепко поскандалила, только убедила она голову, чтобы та, психологику в себя принимала и не кочевряжилась. А скорее всего, кончились силы у Ивановой задницы, науки через себя пропускать. Стоит сказать, к моменту окончания университория Иван был первым в постижении психологики, причём первым не только среди рядом с ним обучавшихся, говорили, вообще первым, за все время существования университория.
***
Вот и сейчас, отложив на потом описание своей жизни Премудрой Иван принялся крутить да вертеть мысль, голову его посетившую. Не давало ему покоя то, что первыми, на самом деле, действительно первыми, купцы не в счёт, на столь высоком, посольском, уровне на него обратили внимание государи самые дальние, почитай на самом севере проживающие. То, что называют они себя конунгами, Иван знал, в университории вразумили, а также знал он о том, что жизнь у того народа, среди сплошного холода проживающего, очень даже тяжёлая. Море там есть конечно, только не такое как здесь, не Самое Синее, а Самое Серое, потому что цвет его воды железо напоминает от холода и штормов постоянно его сотрясающих.
И народ, что по берегам того самого моря живёт, тоже весь очень даже на то море похож, как будто из железа сделанные - суровые и в храбрости своей непреклонные. Жизнь там действительно трудная и тяжёлая хотя бы потому, что окромя рыбы в ихнем море плавающей жрать им, особо-то и нечего. Ну бывает конечно, кита на берег выбросит, тогда народ из окрестных деревень и стойбищ у кита этого собирающийся, первым делом между собой драку великую за того кита устраивает, а потом уже, подравшись вволю, начинает делить его по законам предками завещанным.
Вот и получается, поскольку покушать им особо-то и нечего, правда у них ещё овцы есть, но те, в силу стужи, круглогодичной и лютой, большими не вырастают и вообще, растут очень медленно. Поэтому если у того народа на столе и появляется мясо, значит праздник до того великий, что даже описать невозможно: как будто бы Бог ихний, Самый главный, который воинов, в битвах павших, у себя привечает, самолично в ту деревню пожаловал.
Да, сразу не сказал, забыл... Мысль, Иванову голову посетившая, изначально была смутная и даже ему непонятная и говорила ему лишь о том, что послы пожаловали, причём пожаловали с самого далёкого севера. Вот видите, что может получиться, если к мысли, голову посетившую, отнестись с вниманием и уважением: рассмотреть её со всех сторон, расспросить о жизни и здоровье и вообще, о том, что вокруг происходит? Не зря Иван описание своей жизни отложил и принялся мысль ту обихаживать, вон что получилось!
Но это ещё не всё. Народ тот северный, потому как жизнь у него трудная и тяжёлая и почитай круглый год жрать нечего, очень уж воинственный. Таким он является, потому что по другим землям грабежом и разбоями вынужден промышлять. А что вы хотели?! Кушать-то хочется! Ну а поскольку грабить соседей ему приходится часто и много, мужчины в том народе, все как один - воины, да такие воины, что на всём белом свете супротив них никто выстоять не может, даже бусурмане, на что уж разбойники, так и те их как огня боятся.
Вот Иван и надумал, пригласить к себе на службу тех воинов, на севере проживающих. Сами понимаете, ватага Тимофея из двадцати человек состоящая никакой защитой княжеству быть не могла, не говоря уж о большем. А то самое, большее, оно тут как тут, сразу же появилось, видать мысль та и большее это с собой захватила.
Не спешите, всё должно быть чинно, с расстановкой и с соблюдением порядка, иначе сплошной бардак получится и никакого толка от мысли не будет. А толк Ивану был нужен, ой как нужен.
***
