- Ну как же, Матрёна Марковна! Весь честной мир только о тебе и говорит, о делах твоих, не в пример моим, великих. - "Говорить про лупанарий или рано ещё? Ладно, если что, попозже скажу". - О том, как ты оберегаешь и спасаешь жизнь и душу государя великого, царя Салтана, как о семействе его печёшься, все только об этом и говорят.
"Неужели пронюхали что-то?! Или Царица с царёнышем здесь, у них, и уже наговорила с три короба?":
- Благодарю тебя, Тимофеюшка, за слова моей скромной персоне столь лестные, однако устала я чтой-то, да и возраст, сам видишь какой. Отдохнуть бы мне с дороги, да и людям моим отдохнуть, тоже не помешает.
"Ну вот, поплыла ты, карга старая. Видать и правду люди говорят: ухайдокала ты Царицу с царевичем. Быстро ты однако слабость свою показала. Неужели хитрость какую затеяла? Ладно, посмотрим...":
- Всё готово, матушка-государыня, всё только тебя и дожидается. - продолжал соловьём лесным заливаться Тимофей. - Покои тебе определены и подготовлены. Слуги, все в ожидании твоих приказаний. Банька натоплена, вся пылом-жаром дышит, тебя дожидается. А покуда от соли морской и от ветров злых и студёных себя освобождать будешь, хлеб да соль на стол успеют поставить и лебяжьего пуха перины взбить. А пока, пожалуй матушка-государыня, Матрёна Марковна в возок, специально для твоей персоны изготовленный.
Тимофей взял Матрёну Марковну под руку, всё честь по чести, по культурному, и проводил к стоящему чуть поодаль возку. С великим бережением и почестями усадил в него и закрыл дверцу. Тем временем прочая посольская мелочь и сволочь была распределена по другим возкам. Встречающие, кто верхом, как Тимофей, а кто тоже в возке, на правах хозяев, двинулись по направлению к городу, ну а посольские, вслед за ними. Дабы продолжать подчёркивать значимость Матрёны Марковны и выказывать к ней уважение, Тимофей ехал рядом с возком, делая вид, что внимательно смотрит, всё ли хорошо, не ли каких препятствий?
"Эх, Тимофей, Тимофей, - глядя на Тимофея через щёлочку от неплотно закрытых занавесок думала Матрёна Марковна. - быстро ты однако купился. Подожди, милай, и ты, князюшка Иван, подожди, я вам устрою кордебалетус",
***
- Ну, про какое волшебство ты мне хочешь рассказать? - хоть принимал Иван Премудрый Матрёниху и не в тронном помещении - чести много, выглядел он так, как и подобает выглядеть князю, во всей красе.
Уж неизвестно, пусть в этом учёные с историками разбираются, только постепенно личный покой князя Ивана Премудрого стал превращаться в учёный кабинет, точь в точь, какие у профессоров, в университории. Был тут и стол письменный, здоровенный, иноземной работы, и глобус, тоже здоровенный и неизвестно для чего надобный. Ну и конечно все стены помещения были шкафами заставлены, а в них книг видимо-невидимо. Зачем человеку столько книг - нормальным людям непонятно. Но даже не это самое главное. Пусть ты даже все их прочёл, хотя вряд ли - жизни не хватит. За каким, спрашивается, ты их все сохраняешь?
Шкафы с книгами на Матрёниху никакого впечатления не произвели, подумаешь?! Книг она отродясь не видывала, слышала, что есть такие, а для чего - ей было непонятно. Гораздо больше её поразил и даже испугал здоровенный глобус. Матрёниха - не дура-баба, догадалась, что это есть маленькая копия земли на которой она проживает. Почему догадалась? А потому что вспомнила: однажды какой-то проходящий мимо странник рассказывал, мол земля на самом деле, она круглая, как тыква. Народ тогда уж очень долго смеялся над такой шуткой. Его за это даже не отлупили, наоборот, харчей с собой дали, уж очень всем брехня про круглую землю понравилось. Оказывается, если и врал тот придурошный, то не совсем. А вдруг как она и правда круглая, как тыква?
- А волшебство это, князь-величество, самое настоящее. - первое и единственное смущение от созерцания князя в блестящей одежде и здоровенного глобуса у Матрёнихи прошло и сейчас она чувствовала себя совершенно свободно, почти как в деревне.
- Вот и рассказывай, какое оно настоящее. - Ивану понравилось обращение к нему только-только изобретённое Матрёнихой, поэтому он не стал на неё кричать и злиться, хотя поначалу мысль такая присутствовала.
- Тут ведь просто так не расскажешь, оно лучше, когда показать.
- Слушай, тётка, если ты думаешь, что мне, кроме как твои бредни слушать, заняться нечем, ошибаешься. Дел у меня, не в пример тебе, великое множество. Вот прикажу сейчас свести тебя на конюшню и выпороть, чтобы с неделю ни сесть, ни лечь не могла, тогда будешь знать.
- Ты, князь-величество, можешь приказать и выпороть меня, и жизни меня лишить. Можешь приказать, а вот оскорблять себя я не позволю, да и тебе стыдно. - Иван Премудрый глядя на преобразившуюся Матрёниху, аж слегка обалдел, правда вида не подал. - Никто меня ещё тёткой не называл, никому не позволяла, и тебе не позволю.
- Ну и как же тебя звать? - усмехнулся Иван Премудрый.
- Как люди зовут, так и ты зови, Матрёнихой.
- Как как?! - Иван держался из последних сил, чтобы не расхохотаться до слёз и не сползти со стула, от смеха разумеется.
