- А где Василиса? - царевич даже застыдил себя, что за всеми этими разговорами совсем забыл о КняжнеЛебедь.
- Недалеко она, совсем недалеко, - улыбаясь ответил Черномор.- скоро будет. А тебе, Царевич, надобно съездить в деревню и привезти сюда Царицу, довольно ей по крестьянским избам ютиться, да и тебе тоже. - Черномор встал как бы давая понять, разговор окончен. - Сейчас скажем Никите, это управитель княжеского двора, чтобы возок приготовили и отправляйся за матушкой, ну а я ещё тут кое-какие дела поделаю, накопилось.
Заложить возок - дело минутное и нехитрое, сами знаете, так что совсем в скором времени, он, возок в смысле, запряжённый тройкой коней белоснежной масти, с кучером на передке, был готов проследовать, да куда угодно. Правда небольшая заминка вышла в виде разногласия. Черномор - простота душевная, вполне справедливо полагал, что царевич Гвидон поедет в том самом возке, в седле-то ни разу не сидел, а тот упёрся, верхом и хоть ты тресни. Ну что ж, хочешь, езжай верхом, только потом не жалуйся. Совсем через малое время привели царевичу коня под седлом, и всё как полагается. И тут, ей Богу, Черномор, да и не только он, слегка обалдели. Царевич Гвидон с лёгкостью вскочил в седло, да так, как будто детство и отрочество свои провёл не в бочке среди Самого Синего моря, а в степях бескрайних. Вот вам и царевич. Откуда у него это?
- Ну Алексей, рассказывай, что тут ещё? - обратился к своему помощнику Черномор, когда возок, сопровождаемый царевичем Гвидоном, выехал с княжеского двора.
- Дворня на двух чужаков указала. Я их под стражу взял. Правда один, как спал, так и спит, даже не проснулся.
- Хорошо. С ними позже. Сейчас мне интересно с Матрёной этой, Марковной, поговорить, очень интересно. Показывай, где она?
***
- Ну, здравствуй Матрёна Марковна.
- А ты не желай, без твоих пожеланий обойдусь.
- Что так не ласково?
- Чай не с пряниками пожаловал.
- Верно мыслишь, не с пряниками.
- А раз не с пряниками, то и пожелания твои ни к чему, ни за здравие, ни за упокой.
Внешне Матрёна Марковна выглядела вполне спокойной, без вопрошающего блеска в глазах и дрожи в руках, только ответы её истеричные выдавали то, что творилось у неё на том месте, где у всех остальных людей душа располагается. И черты лица как бы стали резче, заострились. Волновалась Матрёна Марковна, сильно волновалась, хоть изо всех сил и старалась не показывать свое беспокойное состояние. Разумеется, Черномор всё это заметил, но, да наплевать ему было на её состояние, нервное или спокойное.
- Знаешь, с кем разговариваешь?
- Знаю, наслышана.
- Вот и хорошо, времени терять на знакомство не потребуется.
- А мне с тобой знакомиться вовсе и не надо, век бы тебя не видать и о тебе не слышать.
- Однако увидела, не обессудь.
- Говори, с чем пожаловал? Нечего тут песни-пляски разводить, чай, не на хороводах.
- Верно, не на хороводах. Ты уже нахороводила, на десять жизней хватит. Пришло время назад всё отматывать и возвращать, разхороводивать. - видать Черномору понравилось только что придуманное им слово, разхороводивать, и он усмехнулся.
- А ты не смейся и не потешайся над бедной женщиной. - по своему поняла усмешку Черномора Матрёна Марковна. - Ты что же думаешь, раз незнатного происхождения, то и защитить меня некому?
- Некому тебя защитить Матрёна Марковна, некому. - вздохнул, как будто пожалел её, Черномор. - Где он, покровитель твой? Если бы он хотел тебя защитить, здесь давно бы уже битва жаркая происходила, и я с тобой не сидел бы и разговоры не разговаривал. Бросил тебя покровитель твой, Кощей Бессмертный, использовал, как ему надобно было, своё удовольствие получил и бросил. Не нужна ты ему стала, потому сейчас ничего и не происходит.
- И ничего, - не сдавалась Матрёна Марковна, хотя, видно было, черты её лица стали ещё резче. - я и сама себя защитить в силах и состоянии.
- Ну, это ты не мне будешь рассказывать. - опять усмехнулся Черномор. -Глянь, в отличии от братца, смешливый.
- А я кому хочешь расскажу, и в обиду себя никому не дам. А ты, раз уж здесь появился, делай, что тебе велено. Приказано казнить, казни, если отпустить меня на все четыре стороны велено, отпускай, а разговоры твои душевные, не для меня. Не к той обратился.
- Эх, Матрёна Марковна, Матрёна Марковна. - вздохнул Черномор. - Дожила до возраста, когда самое время внуков нянчить, а так и не поняла, что жить надо без хозяина и не хозяйским умом, а своим.
- Можно подумать ты своим умом живёшь! - вот она, это Матрёна Марковна так про себя подумала, спасительная зацепка, начиная с которой надо будет всю эту уверенность из Черномора выбить, а потом начать верёвки из него вить.
- Своим, Матрёна Марковна, исключительно своим.
- А Золотая Рыбка, хозяйка твоя?
- Эх, как же тебя перекорёжило, что неведомо тебе, на белом свете друзья-товарищи бывают, которые случись что, тебе помогут, и ты, если надобность возникнет, им поможешь. Жаль, Матрёна Марковна, не воспитывал тебя батюшка, не порол, как это для воспитания полагается. Смотри, что получилось!
