Единственные, кто не тронулся со своих мест, были те горожане и не горожане тоже, которые на рынке своими товарами торговали. Ясно дело, о возвращении княжны Василисы они узнали чуть-ли не первыми, уж не знаю, как они так умудрились, но с места не тронулись. Вскорости с рынка исчезли все покупатели, но людей торговавших и торговых сей факт нисколько не огорчил: если ушли, значит побродят где-то там, где им побродить приспичило и назад вернутся, никуда не денутся. Это не они, это я так думаю, потому что в городе том не проживаю и возвращение княжны Василисы меня не очень-то и волнует. Торговый народ думал совсем по-другому. А что вы думали, если торгует чем-то, то и не человек вовсе? Заметьте, он торгует тем, что людям необходимо, а значит людям доброе дело делает, значит человек и ничто человеческое ему не чуждо. Ну а то, что люди торговые никуда со своих мест не сдвинулись и не приумножили толпу горожан, идущих за княжной Василисой, объясняется до смешного просто. Скажите на милость, зачем куда-то идти и бежать, если через совсем небольшое время княжна Василиса будет проходить через этот самый рынок? То, что она направляется в княжеский терем, даже распоследние городские собаки не сомневались, чего уж тут говорить о людях торговых, умных, хитрых и расчётливых? Поэтому и сидели они в своих лавках и за прилавках, княжну Василису ждали с тем, чтобы присоединиться к толпе горожан, нет, не толпе - к свите княжны Василисы.
Вот и получилось, когда княжна Василиса подошла к воротам терема за ней в виде неорганизованной толпы шло всё население города, причём шли все, начиная с родовитых бояр и заканчивая городскими нищими и сумасшедшими. Шли, как бы это сказать, единым и неделимым человеческим обществом без разделений на знатность происхождения, богатства и род занятий - вперемежку. Знаете, я тут подумал, наверное если бы ворюги и урки всех мастей прознали бы про этот случай, они бы, точно говорю, все ума лишились бы. Вы только представьте: пустой, совершенно пустой город! А в городе том дома, в которых добра навалом! Заходи в любой и бери сколько хочешь и что хочешь, и неси сколько унесёшь. Вот бы тогда Тимофеевы ватажники порезвились бы! Но где в то самое время находился Тимофей сотоварищи было никому неизвестно, да никто и не интересовался - забыли горожане о Тимофее, да так забыли, как будто его и вовсе никогда не было.
- Здравствуй, княжна Василиса. - Черномор встретил хозяйку терема и города лёгким, для приличия, поклоном. - С возвращением тебя.
- Благодарю, Черномор-батюшка. - а вот княжна Василиса Черномору поклонилась. - И за помощь твою неоценимую, тоже благодарю. Если бы не ты, летать бы мне в синем небе до скончания дней...
- Ну полно, полно. - то ли засмущался Черномор, то ли ещё что. - Я здесь не причём. Ты царевича Гвидона благодари, это всё он. - ясно дело, Черномор не сказал: "из-за него", зачем парня в неудобном свете показывать?
- А где он?! Здесь?! сразу вспыхнула княжна Василиса.
Разумеется Черномор заметил все румяные изменения произошедшие на лице княжны Василисы: "Вот и хорошо, вот и славно. Значит скоро свадьбе быть, а я, если позовут, посаженным отцом буду", но разумеется этого не сказал, рано ещё:
- Нету его, пока нет. За матушкой он поехал, скоро вернётся. Ты, княжна, покуда с Никитой и с боярином Захаром поздоровайся, да поговори, поди соскучилась, а меня извини, оставлю я тебя, дела ещё не все переделаны, доделать надо.
Глава IX
В деревню въехали без криков и свиста разбониче-молодецкого, для придания важности применяемого. Да и зачем оно всё это надо, если сам княжеский возок придавал въехавшим такую важность, что никакие крики со свистами и близко не стояли.
Старик, когда вернулся от Самого Синего моря, первым делом принялся успокаивать Царицу со Старухой пребывавших к том времени в жутком по своей слезливости состоянии. Успокаивал как мог, пару раз даже грозился кнутом отходить, более-менее успокоил, слава Богу. Хоть и успокоил, но всё равно, что Царица, да и Старуха от неё не отставала, ходили как в воду опущенные и годовые в любую секунду расплакаться.
Ну а что поделаешь, любые дела, а тем более такие, вот так вот сразу не делаются. Старик в силу своего мужеского происхождения это прекрасно понимал и в силу того же происхождения тоже понимал, объяснять женщинам - бесполезно, не поймут. О Золотой Рыбке и о своей просьбе к ней Старик разумеется не сказал - неизвестно чтобы тогда началось и удалось бы ему успокоить Царицу со Старухой, предсказать это ни один волшебник не отважится.
