Княжеский двор встретил Ивана, как бы это сказать: помимо утра раннего, доброго и ясного, отсутствием нервозности, так наверное. Если вчера хоть суеты особой на дворе и не было, про город не знаю, врать не буду... Сами понимаете, как та же тётка Анфиса должна была себя чувствовать, когда заявляется незнамо кто и жизнь твою, годами к одному и тому же порядку приученную, и на годы вперёд предопределённую, из привычной колеи выбивает. В таком случае самое первое дело - это покричать, поголосить да по матушке поругаться, проверенное средство. Опять же, с бестолково выпученными глазами по двору побегать, спрашивая о случившемся у таких же бестолково бегающих - тоже, целебнее ковшика бражки будет. А как тут покричишь, поматеришься, да побегаешь, если гостей этих, что б им, человек тридцать и все в доспехах? То-то же! Потому и обстановка нервная начинается, потому как непонятная, что дальше будет? А утречком, да ещё раненько, когда сам ты уже встал, а воспоминания о вчерашнем безобразии ещё спят крепким сном и сны свои видят, самое-пресамое время - вздохнуть полной грудью и отмахнуться от просыпающегося "того, что вчера было". Кстати, и неважно где оно всё это будет происходить: на княжеском ли дворе, на крестьянском, или же вообще, под забором каким-нибудь, или ещё где.
- Готов? - глядя на слегка помятого Ивана спросил Черномор.
- Готов. - даже не задумываясь, к чему он готов, ответила Иван.
- Вот и хорошо. - кивнул головой Черномор. - А то нет у меня времени, да и желания тоже нету, твоей готовности дожидаться. Пошли.
Всей своей походкой давая понять Ивану: "никуда милок ты не денешься...", Черномор пошёл к задним строениям двора, а Иван, а что ему оставалось делать, отправился за ним. Таким вот образом: один, знает куда идёт и знает, что второй идёт за ним как привязанный, а второй, хоть и не знает, куда он идёт, но всё рано идёт, потому как деваться ему некуда, дошли они до конюшни. А там, возле конюшни, Иван увидел осёдланного и приготовленного в дорогу коня. Почему приготовленного в дорогу? А потому что сзади, к седлу, была приторочена какая-то скатка очень даже похожая на плащ. Сбоку же, к седлу, был приторочен мешок, что тут непонятного?
- А теперь слушай и запоминай, - Черномор остановился и обернулся к Ивану. - потому как, если мы с тобой встретимся ещё раз, объяснять ничего не буду, а тебе придётся пенять на себя.
Поскольку душегубства за тобой не числится, иначе разговор был бы совсем другим, а числится одна лишь самовлюблённость и прочее для хорошего человека непотребство, решили мы отпустить тебя на все четыре стороны.
- Я... - Иван что-то хотел было сказать, правда он и сам не знал чего, в очередной раз на свою премудрость понадеялся, мол само собой определиться.
- Не перебивай! - Черномор слегка повысил голос. - Не успел ты превратиться в душегуба, только-только с нечистыми снюхался и только-только в него превращаться начал - остановили вовремя. Поэтому езжай, езжай куда хочешь, но чтобы завтра тебя в княжестве не было.
Заметив самую малость блеснувший в глазах Ивана хитрый огонёк, мол, а как ты узнаешь, в княжестве я или нет, Черномор усмехнулся и ответил:
- А ты будь спокоен, узнаю, не один же ты, премудрый. Здесь тебе харчи собраны, ну и всё такое, что в дороге потребно. Денег-то с собой догадался взять?
А вот тут Иван даже похолодел. Первым делом, когда Черномор повелел ему на двор выходить, Иван, зная, что больше в терем ему не вернуться, опять же, в силу своей премудрости, прихватил кошелёк с деньгами. Зачем? А он не знал зачем, прихватил и всё тут. А теперь, когда перед ним стоял снаряжённый в дорогу конь, а впереди была дорога неизвестной длины и неизвестного направления, Иван прямо-таки похвалил себя за такую премудрость насчёт денег. Похвалил и похолодел, когда Черномор об этих самых деньгах спросил: а вдруг как отберёт?
- Взял. - скорее прошептал, чем пробормотал Иван.
- Вот и хорошо, что взял. - усмехнулся Черномор. - Не бойся, не отберу. Это тебе как бы в виде награды за то, что в городе порядок навёл, от грязюки всякой непотребной его вычистил. Мы ж не такие, как те, кто поспособствовал боярину Захару с Никитой город в помойку превратить. Ладно, всё с тобой, езжай!
Черномор, как будто стоящий перед ним Иван растворился в воздухе и больше его не существовало, чуть было не задев его плечом, направился к княжескому терему.
***
Как неизвестная в тех краях механика под названием робот Иван залез в седло, да, именно залез, а не вскочил, как оно полагается, дёрнул уздечку и конь, как будто заранее проинструктировали, направился к воротам.
