Так вот, на самом деле Баба-Яга, она же, Анна Ивановна, не была в том лесу хозяйкой всевластной. Вот за пределами леса, ну хотя бы в деревне, где Старик жил, там да. Там она была над людьми старшей, хоть и старалась себя лишний раз не показывать. В лесу Хозяевами были как раз эти самые две могучих ели. А Баба-Яга, она была у Хозяев не то, чтобы в прислугах, скорее в помощницах. Правда из людей об этом никто не знал и не догадывался, не зачем им это. Для них Баба-Яга в лесу, и не только в лесу, старшая. Так оно и для леса и для людей лучше. Людям, так тем вообще спокойнее, потому что неугомонные они какие-то, а тут ещё это лишнее знание. Давно известно, знание вообще, а лишнее, тем более, похуже шила в известном месте будет. Хозяева оберегали лес от всего, что могло помешать его, с виду хоть и шумной, но на самом деле, спокойной и размеренной жизни. Благодаря им в лесу был, есть и будет мир да согласие, хоть неизвестно кем и когда установленные, зато принимаемые и уважаемые. Судите сами, вот взять людей. Они всю жизнь только и делают, что бегают с места на место. Вы хоть раз видели бегающие деревья? Я не видел. А ведь деревья, они как люди, живые, а значит и лес - живой. Вот за этим и следили Хозяева, а Баба-Яга, всего лишь помогала, потому что хоть и не была человеком, но деревом, тоже не была.
Анна Ивановна больше ничего царевичу Гвидону не сказала, потому что и так сказала ему очень и очень много, правда тот ничего не понял. Ладно, сами разберутся.
***
Если бы детство царевича Гвидона происходило не в бочке, а в каком-либо другом месте, вот тогда бы он сразу понял, что попал туда, где хоть и чисто, но это в смысле, мусор на полу не валяется, зато нечисто в другом отношении. То, что перед избой, около неё и за ней, не было ни сараев, ни амбаров, ни загородок с крынками на колышки одетыми, говорю же, ерунда всё это.
Вот идёт тот же путник, видит, дом стоит. Ну стоит и стоит. А около дома, помимо сараев с амбарами, во дворе, обязательно куры в навозе или в пыли роются, кошак на завалинке греется - всё как обычно, нет, не всё.
Оно ведь как можно отличить избу, где люди живут, неважно какие - добрые или не очень, от избы, в которой живут хоть и похожие на людей, но не люди. Правильно, по хлебному запаху. Все эти куры во дворе, кошки на заборах, да на завалинках - так, ерунда, для дураков. Такого "добра" около избы, можно столько напустить, не пройдёшь. А вот как зашёл в избу, так сразу и соображай, можешь даже нюхать. Если пахнет хлебом, значит люди живут, а если нет хлебушкиного запаха - беги без оглядки или что там у тебя есть из оружия к бою готовь.
Никакие оправдания в виде двадцатидневного, оказавшегося двадцатилетним, нахождения в бочке или другие какие не принимаются. О таких вещах только молоко матери рассказать может и премудрости этой научить. Молоко материнское, оно так учит и воспитывает, что ещё никто не ослушался и не забыл, да и не ослушается и не забудет никогда, потому что иначе - человеком быть перестанет. А все потому, что только человек хлебушек выращивает, а значит только он - хозяин хлебушкиного запаха.
В избе Анны Ивановны никаким хлебом не пахло. Неважно, обратил на это внимание царевич Гвидон или не обратил, во всяком случае хозяйка перед ним кем-то другим и не представлялась, сразу сказала кто такая. А вот если бы наоборот, тогда да, тогда или ухо востро, или прощай головушка.
- Ты садись, садись, в ногах правды нет. - Анна Ивановна указала рукой на лавку. - Я тебе сейчас тебе попить принесу, и вышла в сени.
Неизвестно почему, сразу же захотелось пить. Когда царевича собирали в лес, Старуха конечно же, помимо еды, снабдила его квасом. Но квас давным-давно был выпит, а где в лесу, ну хотя бы ручей течёт, Гвидон не знал, да и спросить было не у кого. Так что испить той же водицы сейчас было очень кстати.
Анна Ивановна вернулась и протянула царевичу крынку, самую обыкновенную:
- Пей, устал поди...
Жажда, она своё дело знает, поэтому только глотке на третьем царевич Гвидон ощутил вкус того, что пил и ничего не понял. На вкус питьё было более чем странным. Трудно себе представить, да и вряд-ли кому приспичит такое представлять, во всяком случае при ясном рассудке. Питье одновременно было и горячим и холодным, ну это так себе, более-менее представить можно. А вот как представить то, что оно было одновременно: горьким, кислым, сладким, пряным и пресным? Странным оно было не только по вкусу, а ещё и тем, что царевич не смог остановиться, пока не выпил его до дна.
Что стало с царевичем Гвидоном после этого, представить не так уж и сложно. Представляйте: вы не мылись как минимум год и после этого сходили в баню. Сравните себя до посещения бани и после. Тоже самое почувствовал царевич.
- Ну а теперь рассказывай. - сказала Анна Ивановна, глядя ему в глаза...
***
