Единственное, что он себе как бы сверх меры позволил, так это то, чтобы печка сама по деревне ездила. Но это ему нужно было не только потому, что ленивый, но и для рекламы тоже. Ну и конечно, для того, чтобы печка могла свободно выезжать из избы, не через дверь же, опять же, при помощи Щуки сделал Емеля так, что одна из стен его избы отъезжала в сторону и печка свободно выезжала во двор. Всего делов-то было, сказать: "По Щучьему велению, по моему хотению...", ну и так далее.
***
Так вот, не иначе, как боясь, что застукают его и раскроют Щукино волшебство, был Емеля ко всему новому и хоть чуть-чуть необычному очень подозрительным. Узнав о том, что у Старика люди какие-то появились, обеспокоился Емеля, сами понимаете, на всякий случай. Он и к морю-то поехал, только для того, чтобы у Старика узнать всё и расспросить насчёт людей этих. Конечно можно было и у Старухи спросить, но Емеля опасался, потому что знал её нрав скандальный. Да и люди те в её доме находились, тоже не совсем удобно приходить да расспрашивать, а Старик на рыбалке всегда один, так что никто не помешает.
Но Старик ничего путнего Емеле не сказал, насчёт родственников наврал. Можно подумать Емеля не знает, что кроме сыновей нет у него никаких родственников, а те, кто у него сейчас в доме, не очень-то на сыновей похожи. Чтобы Старик ничего такого не заподозрил, пришлось бочку измерять, тоже врать, что таких понаделать хочет. Но деваться некуда, надо, чтобы всё достоверно выглядело, а то Старик заподозрит чего.
Последней надеждой выведать что-нибудь у Старика, было то, что Емеля предложил ему вместе до деревни проехаться. Емеля думал так: дорога, она к разговору всегда располагает, глядишь, и сболтнёт Старик что-нибудь лишнее. Но ничего из этого не получилось. Видите-ли, лошади его печка не нравится! Дура! Можно подумать, ты печке нравишься! Поэтому направился Емеля не в деревню, а прямиком к речке, на то самое место, где Щуку выловил.
Приехал, стало быть, слез с печки, подошёл к реке, и:
- Щука! Щука, мать твою! Где ты там?!
- Ну чего тебе? - услышала всё-таки Щука Емелю, обратила внимание. Не иначе, кричал очень громко. - Что опять не так? Или с жиру беситься начал?
- Ни с какого жиру не бешусь я, ты это, выражения-то выбирай! - обиделся Емеля.
- Тогда чего тебе?
- Информация требуется.
- Какая такая информация?
- Понимаешь, у Старика, ну живёт один такой в деревне...
- Знаю, что живёт. Ну и что?
- Не перебивай. Так вот, люди у него какие-то посторонние появились. Говорит, что родственники. Врёт! Нету у него никаких родственников, я точно знаю.
- Тебе-то что с этого?
- Как что?! А вдруг как за мной подглядывать приехали?! Вдруг как донёс кто, ну, позавидовал, вот князь их и прислал?!
- Ох, Емеля, Емеля. Знала бы, что ты такой дурак, ни в жисть бы с тобой не стала связываться. Не по твою душу они приехали, успокойся.
- А по чью? - разумеется, Емеля не верил Щуке, уж очень разоблачения боялся.
- Говорю, что не по твою и будет с тебя. В конце концов, мы с тобой на чудеса договаривались, а насчёт сплетен не договаривались. Вот если хочешь бочек понаделать, таких, какая у Старика стоит - пожалуйста. А за сплетнями, к Матрёнихе обращайся, она поболе моего обо всём знает.
- Так значит, не за мной приехали?
- Тьфу ты! Говорю же, не за тобой!
- Ладно, так уж и быть, поверю. Но если что, сама знаешь, залезу в реку да так, что калачом не выманишь!
- Говорю же, дурак! Вот связалась-то, на свою голову! Ладно, хватит мне и себе нервы трепать. Ты лучше скажи, бочки-то делать или как?
- Какие бочки?
- Те самые...
- А, да, сделай парочку.
Глава восьмая
Долго ли, коротко ли шли, но пришли все-таки. Между двух, ну просто огромных елей стояла самая обыкновенная изба, почти такая же, в которой Старик жил. Вся разница была лишь в том, что ни сараев, ни заборов, да и вообще, ничего, что подсказало бы случайному путнику, мол, здесь живут люди хозяйственные, домовитые, а значит, попить-поесть дадут и в случае чего на ночь приютят, не было. Кстати, бани тоже не было, во всяком случае не видно было никакой бани. Но это мелочи.
Гвидон обратил внимание совсем на другое. Изба, в которой без сомнения проживала Анна Ивановна, стояла про меж двух огромных елей. Выглядело все это ну, просто глаз не оторвешь, прямо как в сказке. Вот царевич и смотрел, любовался и до того ему такое месторасположение избы понравилось, что он даже не обратил внимания на то, что любой более-менее нормальный человек заметил бы в первую очередь. Оно вроде бы мелочь, но это кому как. Для большинства путников, случайно оказавшихся около дома Анны Ивановны, такая мелочь сразу сказала бы: "Что-то нечисто здесь. Иди-ка ты, мил-человек, отсюда по-добру, по-здорову, покуда тебя хозяева не заметили".
