После этого пошёл в чулан, похватал курей, тех которые их бочки, и отнёс в тот загончик. Оно понятно, ну во-первых, если этих курей подсадить к тем курям, которые не из бочки, а потому мелкие, то мелкому петуху в первый же день придёт хана, заклюёт его бочечный петух. Но это мелочи, причём, мелочи полезные. Из петуха того, невинно заклёванного большим петухом, суп можно будет сварить, разве не польза? И курям тоже польза, глядишь, яйца начнут здоровенные нести, а из яиц тех, начнут здоровенные цыплята вылупляться. Здесь дело в другом.
Как известно, курица, она птица до невозможности глупая. А потому как глупая, лазает везде, где ни попадя, никаких границ не зная. Так что если больших курей присоединить к курям маленьким, они точно также начнут бегать по улице и вообще везде, а в результате народ всё это увидит. Увидит народ, а дальше хоть святых выноси. По деревне такие слухи поползут, да ещё Матрёниха подключится, а как же, так что, житья не дадут совсем. Но самое главное - Старик о курях узнает, а что будет дальше, лучше не думать - никакая Щука не поможет. Вот такая вот она жизнь полуволшебная - ничего хорошего. Ну что, кто-нибудь хочет стать полуволшебником, таким как Емеля? Я не хочу, ну её...
Вернувшись в избу, Емеля опять принялся кружить вокруг бочки, опять: стучал по ней, ногтём царапал, во внутрь заглядывал и ногой пинал. Разумеется от таких его телодвижений с бочкой ничего не происходило. На стук по ней пальцем бочка издавала звук, который и положено издавать любому уважающему себя дереву, на пинок ногой, кстати, тоже самое. На царапанье ногтём бочка отвечала противным таким звуком, кто не знает каким, поцарапайте деревяшку ногтём, узнаете. От заглядываний во внутрь бочка тоже никак не менялась. Единственное, что внутри её изменилось, так это белок с желтком засохли и выглядели некрасиво, ну и скорлупа поприлипала везде.
***
И тут:
- Мать-перемать! Щука, ну почему ты сволочь такая?! - это Емеля о Щуке вспомнил.
Видать испытал и пережил Емеля все нервные переживания и трудности перед вступлением во владение новым волшебством полагающиеся, вот и вспомнил. Наверное так, больше ничего в голову не приходит, а терзать себя и превращаться в Емелелю, что-то не хочется.
- По Щучьему велению, по моему хотению, бочка, покажи мне, что ты умеешь делать?
Крышка с бочки сразу же отлетела и упала аккурат на стол. Стол, не иначе от такой наглости, охнул своим деревянным голосом и замолчал, видать обиделся. Емеля к бочке. Заглянул в неё и обалдел слегка. К Щукиным-то чудесам он уже привык и воспринимал их как само собой разумеющееся, а к бочкиным чудесам привыкнуть ещё не успел, потому как в первый раз их видел, вот и обалдел.
В бочке сидело два цыплёнка, вернее, они не сидели, они пшено, рассыпанное на дне бочки клевали. Клевали они, значит пшено и прямо на глазах в размерах увеличивались. Уменьшающееся в количестве пшено увеличивало размеры цыплят, которые уже собирались превратиться во взрослых курей, потому что увеличивало оно их гораздо больше, чего его самого было. А может это бочка цыплят увеличивала и в курей превращала, поди разберись.
А Емеле было уже наплевать, кто и как цыплят этих в размерах увеличивал и в курей превращал. Он добился самого главного - узнал, как бочка работает и для чего предназначена, остальное всё - мелочи. Ещё раз обматерив Щуку за то, что раньше не могла подсказать и заставила Емелю, хозяина своего, это он так считал, пережить такие муки нервные и переживания. А вдруг как от переживаний этих Емеля даже постарел лет этак на пять или даже на десять? Кто за это отвечать будет? Зеркала в доме у Емели не было, и определить на сколько лет он постарел от Щукиных подлости и коварства он не мог, ну да ладно, потом, в воду посмотрится.
Емеля закрыл бочку крышкой, мол, пусть куры, которые только что были цыплятами дальше растут, в размерах увеличиваются. Сам же, забрался на печку, взбил подушку, пробурчал печке что-то ласковое, не иначе извинился и уснул, да так уснул, что проспал до следующего утра.
***
Как известно, в любом, какой ни возьми, городе, не только люди живут. Там ещё: дома живут, заборы, сараи всякие, а также, улицы с площадями. Но этих, всё происходящее в городе не очень-то интересует. Для них самое главное - лишь бы народ с огнём не баловался, а в остальном, да пусть что хотят, то и делают.
А есть ещё собаки. Вот те - да, тем всё интересно. Правда ещё кошки есть, но они, или сволочи, через одну, или с нечистой силой знаются. Поэтому, ну их...
