— И. И. Малышев, журналист-краевед, помощник Н. И. Второва по изданию местных
исторических материалов, сын известного в городе доктора И. А. Малышева,
лечившего поэта А. В. Кольцова. Стало еще сиротливее...
Одиночество — пронзительный ^никитинский мотив. Поэт постоянно ощущал
недостаток творческого и еще более житейского общения. Рядом были мудрый и
чуткий Н. И. Второв, честный и импульсивный И. А. Придорогин,, порядочный и
суховатый М. Ф. де Пуле, но встречи с ними случались редко, а Никитину хотелось
20
общения дружески-семейного, свободного "от невольных условностей и сковывающего
сознания «неровни».
Знакомство с Плотниковыми пришлось Никитину по душе: глава семейства,
Вячеслав Иванович, господин степенный, обходительный, несколько старомодный, но
не кичли-вьгй; с Иваном Саввичем приветлив и доброжелателен. Хозяйка
дмйтриевской усадьбы, Авдотья Александровна, женщина набожная, хлопотунья по
домашним делам, мастерица по части пирогов и всяческих солений и в то же время
охотница до. стихов (однажды Никитин спрашивал ее: «Нравится ли Вам Некрасов?»).
С ними живет ее брат Павел Александрович, всецело занятый сельским хозяйством и
мыслями о том, как бы подешевле нанять работников и подороже сбыть уродившуюся
рожь. Иногда наезжала в Дмитриевку Варвара Никитична Бегичева, сестра известного
писателя Дмитрия Бегичева, автора романа «Семейство Холмских», Она давно
отказалась от мирской суеты, приняла имя Смарагды и усердно служили игуменьей
женского монастыря. С Плотниковыми она состояла в родстве, ее почитали за
рассудительность и мягкость нрава. «Ваше милое семейство, — пишет Плотниковым
Никитин,-—поистине стоит всего лучшего: оно в целом и
порознь умеет как-то вносить с собою всюду теплый свет ласки, добра и мысли».
О Наталье Плотниковой, любимице семьи, речь особая. Что греха таить, когда
Никитин в первый раз выбрался в Дмитриевку в мае 1856 г., у него перед глазами стоял
наивно-прелестный образ этой девушки. В ее обществе Иван Саввич расцветал, болтая
по-французски, нарочно коверкая произношение, напропалую шутил («находит
планидами», — говорил Иван Саввич).
Прослышав о приезде модного поэта в Дмитриевку, туда приезжали соседи
Плотниковых, дабы поглазеть на Местную знаменитость и себя показать. Никитин
сердился, глядел бирюком и целыми днями не показывался из отведенной ему комнаты,
ворча, что на него съезжаются смотреть, «как на какого-то дикого зверя» Вообще
состояние его духа часто скакало от взрыва почти мальчишеской беспричинной
веселости до отчаянной угрюмости.
В августе у Натальи Вячеславовны был день рождения, и поэт посвятил ей
стихотворение «Как голубь, кротка и нежна...». Всего одна строфа, правду сказать,
довольно-таки банальная. Никитин не ограничился столь скромным опусом и скоро
создал новое послание — «В саду». На этот раз бдительный папаша, дабы не искушать
невинность дочери, предупредил подношение и спрятал сочинение милейшего Ивана
Саввича в ящик письменного стола. Наталья и ее гувернантка случайно прослышали о
том и вечером, когда все уже хорошенько откушали, натанцевались и теперь
прогуливались, любуясь устроенной в саду иллюминацией, .пробрались в кабинет
Вячеслава Ивановича и изъяли «запретный плод», а затем изучали его при свете
фсжарика. Так позже рассказывал о сем романтическом приключении один из
родственников Плотниковых.
Комментируя почти 40 лет спустя этот сентиментальный сюжет, зять Натальи
Вячеславовны В. П. Малыхин свидетельствовал: «То обстоятельство, что Никитин
просил позволения у отца Натальи Вячеславовны посвятить и прочесть ей стихи... дает
право предположить, что его чувство к Наталье Вячеславовне не было чувством
простой вежливости». *
Профессор А. М. Путинцев, посвятивший много своих работ Никитину, восстал
против такой версии. Оговорившись, что первой любовью поэта была Аннушка
Тюрина (очень неубедительная и надуманная история), он создал свою красивую
легенду. Согласно ей, Иван Саввич, хотя и заглядывался на Наталью, тем не менее был
очарован ее подружкой — учительницей Матильдой Ивановной Жю-но. Таинственная
молодая иностранка, живая, смешливая, бойкая, и влюбленный в нее русский поэт —
21
все складывалось в пользу привлекательности такого сюжета. В качестве главного
аргумента приводилось стихотворение Никитина (В альбом М. И. Жюно):
И дик и невесел наш север холодный,
Но ты сохранила вполне ^
Горячее сердце и разум свободный
В суровой чужой стороне...
А. М. Путинцев склонен относить Матильде и ряд дру^ гих стихотворений'Ивана
Саввича. Доказательства ученый строил весьма зыбкие, ошибался в фактах. Он не знал,
к примеру, что загадочная швейцарка вовсе не уезжала из Воронежа на родину,"а
служила позже у родственников Плотниковых и умерла в 1884 г.
Писем М. И. Жюно или каких-либо документов, связанных с ней, не сохранилось. В
жизни поэта она промелькнула светлым холодноватым лучом и больше не возникала,
kte его посланий к Плотниковым не заметно, что он действительно был влюблен в нее:
приветы-поклоны, упоминания об изучении французского языка, разные бытовые
мелочи .'. — и ни одного хотя бы намека на сердечное чувство.
