Козленок, радостно мекнув, потянулся к нему... и потянулся... и потянулся... и потянулся... и все тянулся... и тянулся... и тянулся... пока из травы не показался конец змеиного туловища, весело помахивающего львиным хвостом.
И долго еще потом начинающие альпинисты и незадачливые пастухи, попадающие на этот карниз, будут качать головами и, удивляясь, придумывать легенды и мифы о том, откуда тут в голой твердой скале появился такой глубокий отпечаток задней части небольшой человеческой фигуры...
– Ну, ни х-х... Ну, и х-х... Х-х-х... химера!.. – только и смог произнести Волк, отталкивая рукой дружелюбную головку с едва пробивающимися рожками, пытающуюся сжевать его волосы. – Предупреждать надо!..
– Так предупредили же тебя, – кисло заметил Масдай. – И незачем было так орать.
– Я... Я звал пастухов, чтобы сказать, что никакой опасности нет!
– Если они после такого зова вернутся сюда хотя бы через месяц, я удивлюсь, – выразил свое отношение к правдивости этого высказывания ковер.
– Ладно, полетели, – буркнул Серый, плюхаясь рядом с трехметровым химериным телом.
– Куда теперь?
– За четвертый поворот. Надо же это чудо домой вернуть.
– Ме, – согласилось чудо.
– Полетели, – согласился Масдай, крякнул и кряхтя поднялся в воздух.
Серый тщательно считал повороты, чтобы не сбиться. Но этого можно было и не делать.
Потому, что четвертый был отмечен шестью свежими раздробленными козьими черепами.
Волк присвистнул.
– Это твоя работа? – строго глянул он на химерика.
– М-ме? – переспросил тот.
– Понятно...
И тут из небольшой дыры в земле показался лев.
"Точнее, львиная голова," – тут же поправил себя Волк, не желая дважды наступать на одни и те же грабли.
И был прав.
Львиная голова, издав оглушительный рев, стала подниматься на толстом змеином туловище вверх, нехорошо поглядывая на только что прибывший воздушный десант.
– Это твой ребенок? – спросил у новой химеры Волк, пытаясь нащупать химерика не глядя. – Так мы его нашли и тебе привезли. Не сердись. За детьми смотреть надо лучше, – посоветовал он, продолжая безуспешные поиски вслепую. – Масдай, поднимись-ка еще метров на... пять, – попросил тогда он. – И куда этот стрекозел запропастился?..
– Залез под груду золотых валунов, – опровергая постулат, что на риторические вопросы ответов не бывает, подсказал ковер. – И сейчас там ползает и щекочется.
– Мека-мека-мека-мека!.. – позвал Волк, но был это глас вопиющего в пустыне.
– Где он сейчас? – спросил он у ковра, исходящего мелкой дрожью от щекотки.
– В районе правого дальнего угла, хи-хи-хи...
– Ну-ка... Иди-ка сюда... – нырнул Серый в груду золота и ловко ухватил химерика за шею. – Пошли, давай. К мамке приехали. Или к папке. Вылезай. Конечная.
Но у химерика, кажется, были другие планы. Он попытался вывернуться и улизнуть от отрока Сергия, не зная, что от того еще никто не уходил, что и было ему сообщено с чувством глубокого удовлетворения, когда, в конце концов, он был выловлен в очередной и последний раз, намотан на руку, как бельевая веревка, завязан – на всякий случай – узлом и приготовлен к сдаче на поруки сородичу.
Но сородич добровольной сдачи дожидаться почему-то не стал.
И над краем ковра показалась лохматая львиная голова с маленькими, горящими бешенством и тупой злобой красными глазками.
Мека, увидав ее, издал пронзительный жалобный крик, и рванул опять под камни, повалив Серого к подножию кучи.
Жаркие челюсти, напоминающие, скорее, открытый чемодан специалиста сетевого маркетинга, распространяющего короткие мечи, чем простую пасть безобидного льва, звонко клацнули в том месте, где только что стоял Волк.
– Ах, ты так... Ты так... – взбешенный Серый махнул левой рукой, отбрасывая химерика, и тот с благодарным меком стрелой бросился под золото. В правой руке у лукоморца уже был меч.
– Ах, ты так... Будить... Меня... В пять... Утра... Да еще... На меня... Рычать... Кусаться... Задумал... Ах, ты... Мегера... Холера... Химера... Гад!
Вместе со словом "гад" на землю рухнула изрядная куча смешанного змеино-львиного фарша.
– Гавкать он на меня еще будет! – с презрением плюнул сверху Волк, вытер о штаны меч и кинул его обратно в ножны.
– Эй, ты, холерик, вылазь, ухайдакали мы твоего родственника. Дорога свободна. Масдай, спускайся. Высадить этого пассажира надо, – и, не дожидаясь ответной реакции, Серый снова нырнул под свои самородки.
Ковер мягко опустился рядом с норой. Через пять минут Волк с плененным, но не смирившимся химериком в руках уже выбирался наружу.
Где его уже с нетерпением поджидали.
Протяжный вой огласил застывшие в ужасе окрестные горы.
Это химера своей змеиной головой размером с маленький гроб с размаху налетела на валуны, под которые долей секунды раньше, соревнуясь в скорости с Мекой, успел юркнуть Волк.
– У-у-у-у!!!.. – стала жаловаться она, медленно размахивая тяжелой башкой, и огромные кривые когти львиного тела заскребли землю.
– Эх, и развелось вас тут!.. – разнеслось веселым эхом над скалами.
Это на вершину своей золотой горы выскочил Серый, готовый к бою. – Иди-ка сюда, скотинка!