Через пятнадцать минут в шатер Меганемнона набились все предводители стеллийского войска и слушали вдохновенное вещание Одессита с раскрытыми ртами. Через полчаса до них дошло, что кроме своих подвигов и, изредка, свершений верховного главнокомандующего, рассказчик ни о чем больше врать не собирается. И решили, что настала пора действовать. Принять бразды правления в свои руки, так сказать.
– Одессит, – громким шепотом прошипел воин в черном панцире. – Расскажи про меня, и серебряный таз для омовений – твой!..
– ...и тут, как комета в беззвездном небе, появляется неутомимый Сопромат, а в руке его – тяжелое копье, что сковал ему ученик самого Династаза!..
– Ярион, записывай!..
– Одессит! Пятнадцать баранов!.. – встрял толстяк в шлеме с желтыми перьями.
– ...Сопромат метался от врага к врагу, и всех поражало его не знающее промаха...
– И рог из слоновой кости с серебром!
– ...копье. А во след ему неумолимо двигался грозный Дихлофос, и от одного вида его даже в самые отважные сердца противников вселялся страх...
– Одессит! Золотая цепь с топазом! – отчаянный шепот из дальнего конца шатра.
– ...А что за неистовый воин рубится там, на правом фланге? Это юный, но очень богатый Тетравит, у которого в Иолке живет тетушка – хозяйка сорока домов мимолетной любви, двоюродный дядя разводит чистокровных коней для скачек, муж сестры...
– И узамбарская танцовщица!.. Две!..
– ...как бешеный лев налетел на врага, рубя мечом направо и налево...
Иван яростно скрипел пером по листам пергамента, которые только успевал подтаскивать почему-то примолкший и захромавший на обе ноги Хлорософ.
Так рождались герои.
Так создавалась история.
НЕУЖЕЛИ ВСЕ КНИГИ О ПОДВИГАХ СТЕЛЛИЙСКИХ ГЕРОЕВ ПИШУТСЯ ТАК?!...
К вечеру четвертого дня, когда в восьми новых дополнительных палатках Одессита уже некуда стало складывать дары, закончилось и зажигательное повествование о десятилетней осаде Трилиона.
Усталый Иванушка разминал сведенные судорогой пальцы правой руки. Демофон радостно улыбался и бормотал себе под нос, дирижируя пером, что-то ритмичное и длинное – очевидно, будущий шедевр. Хлорософ, набрав в рот воды на всякий случай, пыхтя упихивал исписанный за день пергамент в большой кожаный мешок.
Довольный Меганемнон подошел к старику и почтительно спросил:
– Нашел ли занимательной нашу эпопею многоуважаемый Демофон?
– Конечно, нашел, Одессит! – сухонькая ручка благодарно сжала мускулистую лапу старого царя. – Вот посмотришь – через месяца два-три после возвращения домой я издам в свет новую книгу, и самые лучшие писцы Стеллы почтут за честь переписать ее, а сказители – присвоить себе ее авторство! Такого эпического полотна не писал еще ни один стеллийский литератор! Родную историю надо беречь и лелеять, популяризировать и прославлять! Правда, про вмешательство богов вы мне так, почему-то, ничего и не поведали... Ну, да ничего! Вписать это – дело нескольких дней, не переживайте. А в остальном – замечательно, просто замечательно! Богатейший материал!
Главнокомандующий хотел было уточнить, что он не Одессит, но передумал, и просто приложил руку поэта к своему сердцу, или, по крайней мере, к тому месту, где оно, по идее, должно было располагаться под всеми изолирующими слоями брони, кожи и ткани.
– Я счастлив, – проникновенно промолвил он. – Ни я, ни мои воины никогда не забудут встречи с таким прославленным, гениальным творцом, любимцем муз, как вы, досточтимый Демофон. Увидеть вас, общаться с вами – все равно, что припасть к живительному источнику вечной мудрости!.. Приезжайте к нам еще... лет через десять... и клянусь, вы не узнаете этого места!
– Обязательно приеду! Только через десять лет у меня запланировано извержение вулкана в Гармонии, нашествие гарпий в Каллисте и небольшой, но очень интересный приграничный конфликт в Батакии, если оракул не ошибается, а вот через год я буду абсолютно свободен и, не исключено, что загляну и сюда.
– Когда бессмертному классику нашей литературы будет угодно готовиться к отплытию домой?
– Домой? – хитро переспросил старичок и игриво погрозил царю пальцем.
– Э, нет! Уж не думаешь ли ты, доблестный Одессит, что я уеду отсюда, так и не увидев открытия статуи Родоса? Или ты, о лукавый воин, хочешь лишить меня веселого праздника – народных гуляний, песен, танцев, цветов и вина рекой? Не для того мой внук Термостат три года работал над этим изваянием, чтобы я уехал, даже не взглянув на него! Хорошо, твой этот... царь... с постоянно постной физиономией... как его там...
Агамемнон?.. сказал, что внучок уже уехал на Мин, не дождавшись меня. Но открытие все равно состоится! Назначай день!
Меганемнон обреченно вздохнул, бессильно покачал головой и опустился на колени перед упрямым стариком.
– Но достославный Демофон! Я уже объяснял вам, что открытие статуи...
– Состоится завтра, ближе к вечеру, – уверенно закончил за него откуда ни возьмись появившийся Одессит и подмигнул Иванушке.