– Её что, не допрашивали?
– Она была ребёнком, напуганным пятилетним ребёнком. Думаю, первые пару лет она вообще об этом не могла говорить. Я нашла её в соцсетях, мы стали общаться. Постепенно начали вспоминать детство, и однажды я вывела её на нужную тему.
– Что она сказала?
– Она просто что-то вспоминала, а я уже сама восстановила цепь событий. В тот день к папе приезжал брат! Думаю, отец обрадовался, хотел наладить отношения. Он пробыл недолго и уехал, об этом никто не знал. И в документах это почему-то не всплыло. Вот тогда я стала узнавать про дядю, почему он не общается с нами. Бабушка не очень хотела об этом говорить, она всегда начинала плакать, когда речь заходила о нём. И винила мою маму. Тогда я просто знала, что они из-за чего-то разругались. И что папин брат, Анатолий, уехал за границу после того случая с моими родителями.
Но внезапно оказалось, что он уже давно не за границей, а в моём городе детства. А дальше… Я действительно встретила сестру журналиста, она когда-то работала с бабушкой, узнала телефон и наняла Саенко. Думаю, очень быстро журналист понял, чем занимается Волков. Точнее, начав копать, напал на ужасный след секты. И понял, что может сорвать большой куш. Он тоже был болен, наверное, надеялся вылечиться где-то за границей.
Когда Саенко перестал выходить на связь, я поехала сюда сама. В день убийства меня засекли у его квартиры, проводили до моей. А разузнать, кто я, для них было совсем просто. Мне повезло, в первый же день я поехала к Сафронову, потому что он был единственный живой товарищ папы, которого я знала. Но его не застала, зато познакомилась с сыном мэра. Тот лечил его и наблюдал. Этот олух сразу же в меня втрескался.
– Ещё бы, – хмыкнул я, про себя подумав, что меня она считает таким же олухом. Так тот хотя бы сын одного из столпов общества. А с меня вообще нечего взять, кроме придури и баек из морга.
– Слушай, я не заставляла его за мной таскаться. Просто попросила помочь с квартирой. Он подсуетился, зато потом стал меня преследовать. Это было очень неудобно, потому что его лицо тут всем примелькалось, а я не хотела к себе повышенного внимания.
– Потому ты велела ему проваливать, а он решил наложить на себя руки.
– Он таблеток наглотался, потому что торчать стал с пятнадцати лет. Правда, клялся, что завязал, но с мозгами там большие проблемы. Плюс непомерное эго из-за важного папочки. Он не привык, чтобы ему отказывали, вот и решил, что меня можно купить, как игрушку. Я уже собиралась проваливать из этого города, но…
– Тут как раз мы с Сусликом под руку подвернулись, и ты решила, что с отъездом можно повременить.
– Конечно! Ведь ты рассказал мне про медальон! Ты представляешь, что со мной тогда творилось? Я поняла, что ещё есть шанс что-то доказать. Надо было попытаться найти документы журналиста.
– А когда ты добралась до документов, то решила не делиться информацией. Я бы никогда так не поступил.
– Вы могли запороть мне всё дело. Да и… Тогда мне казалось, нас ничего не связывает, кроме двух совместных ночёвок, дешёвого кофе, патефона и ужасных поездок на мотоцикле.
– Тогда? То есть теперь ты изменила мнение?
– Ты тоже хорош. Почему не сказал, что у тебя были отношения с Полиной? Это всё из-за меня случилось… Тебя могли посадить! Дед твой мне всё рассказал. Хорошо, что она одумалась и заявление забрала.
Я в раздражении пожал плечами.
– Соврать по мелочи – это не считается. Тем более мы с ней не были в отношениях.
Лена, замёрзнув, решила надеть рубашку полностью. Взмахнула руками, и тут я заметил кровь на её светлой майке в области подмышки. Она проследила мой взгляд:
– Палец порезала, когда отмычкой орудовала.
– А Волков застрелился…
Я внимательно вглядывался в её лицо, надеясь заметить волнение или смятение. Но оно осталось непроницаемым.
– Да, я думала, его смерть меня обрадует. А на душе всё равно пустота.
– Он сам виноват.
– Надеюсь.
– Лена, у меня пропал пистолет, – чуть тише сказал я.
– Серьёзно? – похоже, эта новость её удивила. – Ты что, так и держал его дома? И что теперь будешь делать? Спроси у деда, может, он нашёл…
– Ладно, потом спрошу.
– Вань, я давно хотела сказать… Короче, ты мне очень нравишься… нравился. Честно. Я… я… Это не потому, что ты меня спасал, рискуя собой. И вообще…
– Лена, я тоже хотел сказать тебе…
– Ваня, у меня есть парень. У нас всё серьёзно. Если бы не он, я бы не выжила в Москве. Его отец – дипломат, а у Стаса своя фирма. И квартиру отец подарил, как только Стас сказал, что мы хотим пожениться…
– Ты замужем? – обалдел я.
– Нет, пока нет… Просто… Знала, что с ним не пропаду. Главное – он меня любит. Но теперь, кажется, я запуталась.
– Во те на. А мне что с этим делать?
– Посочувствовать, блин, – вспылила Лена, подскакивая. – Я… я просто хотела быть честной. Мне пришлось позвонить ему, чтобы…