Почти одновременно с её словами у обочины с визгом затормозила чёрная тонированная «БМВ», из которой вылетел рослый детина в джинсовой рубашке. Тёмные волосы, спортивная фигура. Его лицо было перекошено то ли от злости, то ли от волнения. Быстро сориентировавшись, он ринулся в нашу сторону. Я тоже машинально привстал. Он переводил взгляд с меня на Лену, потом обернулся, осматривая милицейские машины, пожарных. Да так и замер с открытым ртом.
– Привет, Стас, – сказала Лена.
– Ты в порядке? Слава богу, живая, – буркнул он, привлекая Лену к себе и целуя в макушку. – Что за тряпьё на тебе надето?
– Это сейчас неважно.
– Что здесь вообще происходит? Кто это? – он невежливо ткнул в меня пальцем.
– Это Иван, они с другом мне помогали, я тебе гово…
– Малышка, я очень злой. Ты помнишь, что пятнадцатого числа мы должны были ехать отдыхать? А сегодня уже тридцатое. Что я должен был думать, когда ты внезапно пропадаешь, ничего не сказав? Ни записки, ни звонка.
– Я же говорила, что хочу разобраться со своим прошлым.
– И что? И как? Рыскать по чужому городу и жить в паршивых гостиницах – это твоя попытка попасть в прошлое? Я же говорил, когда у меня будет отпуск, мы могли бы вдвоём…
Мне пришлось влезть в разговор:
– Я вам не мешаю?
– Да пошёл ты! – рыкнул Стас.
– Если хочешь дать мне в морду, становись в очередь.
– Ты вообще кто такой?
– Твоя девушка расскажет.
– Он подкатывал к тебе?
– Стас, извинись немедленно! Иван спас меня, его друг Сус… Вовка, Владимир, он вообще попал в больницу, его ранили.
– Во что ты умудрилась вляпаться? Ты говорила, что просто хочешь узнать что-то о своих родителях. Твои предки что, были спецагентами?
– Хватит, ей и так досталось. Потом поговорите, – буркнул я, наблюдая за растерянным Лениным лицом. При мне она никогда не выглядела такой неуверенной.
– Ладно, Ваня, ты не дуйся. Ну, нахамил. С кем не бывает, – уже более миролюбивым тоном начал Стас. – Перенервничал я жутко. Она звонит, говорит, тут такое… спасай. Кстати, я так и не понял, при чём здесь ты?
– Я тебе потом всё подробно расскажу, по дороге, – перебила его Лена. Сейчас мне нужно зайти к Ивану.
– Зачем?
Мне хотелось задать ей такой же вопрос, но я промолчал.
– Когда со мной… Когда меня похитили, он забрал мои вещи из гостиницы…
– В гроб меня загонишь своими выкрутасами. Я уже подумал, что ты передумала жить со мной, вот и смылась. Она и раньше иногда могла исчезнуть. На день-два, не больше, – доверительно сообщил мне Стас как единственному благодарному слушателю. – Всегда немного с чудинкой. Но я же, как дурак, пылинки с неё сдувал. А она взяла и свинтила… Нет, мы с тобой ещё поговорим! Ты иди в машину, а я сам зайду за вещами.
Тут только до меня дошло, что некоторые вещи после ночёвки Лены до сих пор лежат у меня: расчёска, какая-то помада. А футболка, в которой она спала, – под подушкой. Если Стас это увидит…
– Знаете, у меня там, в квартире, девушка, я лучше сам вынесу пакет. Подождёте, тут буквально одна остановка? Как раз успеете поговорить.
– Давай подвезу, – вызвался Стас.
– Не надо, хочу пройтись.
Ленин бойфренд усмехнулся, разом расслабившись. Моя легенда о девушке сработала.
– Ладно, Ленок, – оглянулся он по сторонам и зашагал в сторону киоска, – ты тогда жди Ваню, а я за водой, пить охота.
Ноги словно приросли к асфальту, я не мог заставить себя сдвинуться с места. Лена первой нарушила молчание:
– Когда я приехала, этот город показался мне чужим. Я думала только о том, что когда-то здесь жили мои родители, а потом их не стало. А теперь я смотрю по сторонам и понимаю, что могла бы тут остаться. Город будто принял меня.
– Так останься.
– Как? Всё не так просто… Что я буду тут делать сейчас, когда всё закончилось.
– Останься просто так… У тебя зрачки в два раза больше среднего, голова чуть наклонена вбок, плечи повёрнуты в мою сторону, а голос ниже, чем обычно, – тихо сказал я, взяв её за руку.
– Тебе на курсах профайлинга подсказали, что это означает влюблённость? – улыбнулась Лена, но ладонь свою осторожно убрала.
Весь двор, весь город вдруг наполнился торжественной тишиной, которая наступает за минуту до того, как происходит что-то непоправимое.
Лена опустила глаза, а я достал из кармана медальон, положил его ей в руку, развернулся и зашагал. Просто зашагал, чтобы быстрее уйти. Наверное, таким мне и суждено было запомнить наше прощание – её волосы, сдуваемые с лица лёгким ветром, пыльная дорога и невысказанные чувства. Кажется, здесь и кончается вечная весна. Кончается предчувствие чего-то большего. Может, просто закончилось детство.
Когда я вернулся на то же место с небольшим пакетом, они уже уехали. А я всё смотрел на эти яркие листья, на это эмалевое небо… У меня впервые так сильно болело в груди.
С другой стороны, даже лучше, что всё вот так, сразу. Без расшаркиваний и всего этого отрицания-гнева-торга. Что случилось, то случилось, теперь живу с тем, что есть.
«Ну её к чёрту. Обоих к чёрту, – вдруг сердито подумал я. – Что мог – сделал. Я помог ей. Хватит. Пусть катится в свою Москву, в свою роскошную жизнь. У меня экзамены…»