– Может быть. Тогда я почему-то про это не подумал. Вообще, хозяйка про его отъезд не особо распространялась. И про то, как его нашли. Ну, про платье женское. Сказала: нужно труп забрать. У нас все думали: он в больнице умер. Я только недавно узнал. С мужем её новым, Толиком, сдружился. Катаю его теперь, а он любит поболтать в дороге.
Ветром стукнуло о стену входную дверь – показалась Оксана Витальевна в пиджаке и с портфелем в руке. Водитель быстро отвернулся и сделал вид, что осматривает колесо машины, после чего поспешил забраться в салон. И успел глазами и характерным жестом объяснить мне, что всё сказанное должно остаться между нами. Хозяйка молча уселась в машину, сделав вид, что не замечает нас. Сыто урча, «мерседес» проехал мимо и скрылся за магазином.
Мы решили пройтись по центру города, раз уж припёрлись в Кострому понапрасну. Надо было утрясти полученную информацию и решить, что делать дальше. Кроме того, Лена рвалась увидеть костромские торговые ряды:
– Там же красотища: атмосферно, аутентично, как в кино. Там и калашный ряд, и рыбные торговые ряды. А вы знали, что здесь снималась сцена встречи цыган и Сергея Сергеича Паратова из «Жестокого романса»? В Костроме дня мало, тут ходить не переходить.
– Я вообще запутался, – вздохнул Суслик, когда я попытался пересказать ему всё услышанное в офисе и за его пределами. Много размышлять он не любил и всегда честно заявлял, что дело это для него непривычное.
В это время Лена как раз вынырнула из очередного музея с сувенирами, завёрнутыми в упаковочную бумагу.
– Про мошенников ты здорово придумала, – не сдержался я. – Сразу произвела впечатление на эту Оксану. Иначе бы она и говорить с нами не стала.
– Ничего я не придумала. Я и в самом деле так считаю.
– Серьёзно? А почему я первый раз об этом слышу?
– Потому что вы моим мнением не интересуетесь, постоянно что-то от меня скрываете.
– Ну и что ты там ещё надумала? – язвительно поинтересовался я. – Поделись, журналистка из Москвы.
Лена сделала вид, что не заметила моего сарказма, и стала деловито объяснять:
– Ты говоришь, у Ильи этого была онкология. Это подтвердили и его жена, и водитель. На этой волне он оказался в Ярославле, хотя всем говорил, что едет в Москву. Значит, он зачем-то скрывал конечный пункт назначения. Или его попросили не афишировать своё место пребывания.
– И что?
– А то, что нужно найти то объявление, про которое говорил водитель, и попробовать связаться с чудо-лекарями. Может, от них потянется какая-то ниточка. Где-то же он скитался месяцами? Где-то жил, прежде чем его нашли повешенным. Кстати, он точно сам это сделал? Может, я и тут угадала.
– Говорят, сам. Я же не могу посмотреть материалы вскрытия. Раз дело не возбудили, наверное, ничего странного не заметили. В смысле, никаких признаков насильственной смерти.
Лена пожала плечами, что можно было расценивать как то, что мнение её неизменно. Её самоуверенность раздражала не только меня. Суслик скептически поинтересовался:
– Ну, найдём мы это объявление, а дальше что?
– Надо будет туда пойти, – заявила она, а я уточнил:
– Туда – это куда?
– Где-то же они должны принимать, осматривать, собираться. Не думаю, что они лечат онкологию или другие болезни виртуально. Хотя и этому не удивлюсь. Какие-нибудь сеансы лечебных бормотаний по телефону.
– Чётко, – заржал Суслик.
Лена продолжила:
– Водитель конкретно сказал, что там был номер телефона. Значит, личное общение не запрещено, а даже поощряется. Звоните, люди, мы вас вылечим.
Я попытался осмыслить слова Лены и кивнул:
– Тогда многое стало бы понятным. Есть какая-то шайка, что обманом завлекает людей на лечение. Журналист Саенко мог расследовать это дело, в доказательство он забрал медальон у Нестерова, найденного в заброшенном доме. Нестеров, скорее всего, от лекарей бежал. Может, для того он и напялил женское платье.
– Почему Саенко, когда Нестерова нашёл, не вызвал милицию? – спросил Суслик. – И кто его нанял?
Я пожал плечами:
– Может, Саенко нанял новый муж Оксаны, просто ей об этом решил не говорить. Целью журналиста был сбор информации, факты. А привлекать к себе внимание правоохранительных органов он не хотел. Разве дали бы ему дальше копаться в этом деле? Убедился в том, что это Нестеров, и свалил.
– Медальон что-то значит? – не унимался приятель.
Я кивнул:
– Пофантазируем. К примеру, значит. Может, всем членам секты давали медальоны.
– Секты? – задумчиво переспросила Лена. – Чего ты решил…
– Ну, это я так фигурально выразился. Для удобства. Короче, медальон попал к журналисту. И того убили, как и Севу, к которому медальон перекочевал после журналиста. Значит, нам есть над чем подумать.
В город мы въехали ближе к вечеру и в первом же киоске купили все свежие газеты, где могли быть похожие объявления. Я пошёл выгуливать обиженную моим долгим отсутствием Скалли, а Лена с Сусликом занялись ужином, попутно изучая прессу.
Объявлений было много, мы разделили стопку по-братски, но первой удача улыбнулась Лене. Она как раз дожёвывала сосиску, но внезапно отложила вилку в сторону и вытерла рот тыльной стороной ладони: