– У моего кума брат в прокуратуре, я попробую посоветоваться с ним, – пробормотал Вася. – А тебе лучше на время уехать в Москву. Поживёшь у Димки… пока. Хотя бы пару недель. С учёбой решим.
Я кивнул, попытавшись придать лицу вежливое выражение, примерно переводимое как «вот оно что», и стал быстро думать, как бы так невзначай свалить. Зная моих братьев, задача была просто непосильная.
Братья переглядывались, дед молчал, но в целом вид их не внушал оптимизма. Они наверняка мне не поверили, решили, что я придумал историю на пустом месте. Следующие слова Васи подтвердили мои мысли:
– Понимаешь, Ваня, воевать с ветряными мельницами – это удел Дон Кихота. Скорее всего, у вас здесь обычная для нашего времени картина: отдельные сотрудники милиции покрывают какие-то махинации бывших братков. Теперь они все сплошь бизнесмены. Возможно, на этой закрытой территории производят какой-то суррогатный алкоголь, вот и охраняют объект. И если мы сунемся, не факт, что поможем. А вот с должностей запросто полетим…
Я не верил своим ушам:
– А трупы? А медальон? А люди, которых столкнули с крыши?
– Всё это точно было? Или ты кое-что выдумал для усиления эффекта? Чтобы мы подключились…
– Димка, ты тоже так думаешь? – повернулся я к среднему брату.
Димка опустил голову и сделал вид, что его очень интересует носок, вот-вот готовый прорваться в области большого пальца.
Его мысли, которые, казалось, я даже слышу, мне были вполне понятны и отчасти напоминали мои. Я жил, варился в своих собственных мелких проблемах, решал какие-то каждодневные задачи, ходил на учёбу, на работу, ныл, иногда бухал и отрывался, иногда жизнь даже казалась вполне сносной. А тут происходит что-то невероятное, и вся привычная жизнь летит кубарем, псу под хвост. И понимаешь, что до этого и не жил вовсе.
– Всё, что ты рассказал, это не шутки, – серьёзно сказал Димка, оторвавшись от носка и встретившись со мной глазами. – Надо искать выходы на людей, которые могут помочь. Наши карьеры…
– Извините, но в данный момент мне плевать на ваши карьеры. Уверен: вы ещё повышение получите.
Ответом мне была тишина. Скалли прижала уши и заскулила.
– Короче, я понял, вы мне не поможете.
– Мы сделаем всё, что от нас зависит, – сухо бросил Василий, вставая. Обычно так он давал понять, что разговор окончен. Я развернулся и пошёл к двери, на ходу хватая толстовку.
Мне в спину закричали:
– Стой! Стой, я кому сказал!
С сильно бьющимся сердцем я выскочил на улицу. Скалли неслась следом, хотя я пару раз прикрикнул на неё, призывая вернуться в дом и не мокнуть. Дед догнал меня уже на повороте, когда я, выпустив пар, чуть сбавил шаг.
– Не гони! Ноги артритные еле ходят. Ванька, ну хоть деда-то послушай.
– Чего там у тебя?
– Твой дед прожил долгую и непростую жизнь…
– Унылая попытка, – со вздохом заключил я. – Ладно, не хорони себя раньше времени.
– А я и не хороню. Ещё поскрипим. Человек я был, чего уж скромничать, неглупый. Склонный к философским размышлениям, так что не раз задавал себе тот же вопрос. Ради чего всё это? Зачем?
– И? Зачем? – переспросил я, изо всей силы пиная ногой попавшуюся на дороге смятую пластиковую бутылку.
Мы присели на брёвна, сложенные у дороги. Скалли замерла напротив, положив морду мне на колени.
Дед что-то чертил своей палкой на песке, создавая причудливый узор из переплетённых кружков.
– Всё очень сложно. И часто несправедливо.
– Как-то не очень обнадёживает.
– Ты, главное, верь, что всё можно изменить.
В ответ я лишь горько усмехнулся. Мне казалось: дед вообще ничего не понимает или издевается.
– Как? Как изменить? Подскажи. Ну, ты же жизнь прожил. Непростую и долгую. Мне ещё двадцати нет, я умным не могу быть по определению.
– Подскажу, когда успокоишься. Пока ты ведёшь себя как среднестатистический болван: решил разобраться во всём сам и что-то нам доказать. Нам или самому себе.
– Вы отказались помогать!
– Не отказались, а обрисовали тебе реальную картину. Тут надо подумать, как лучше поступить. Братья обещали тебе…
– Вот скажи, дед, зачем люди совершают преступления? Убивают? Как вообще можно кого-то лишить жизни…
– Я и сам часто об этом думал, когда работал.
– Нет, понятно, когда случайно или в целях самообороны. Всякое бывает. Но вот если человек сам сознательно выбирает зло – что это? Ад на земле?
– Ну ты загнул. Иногда мы выбираем зло не потому, что это зло. Его часто за счастье принимают. А счастья все для себя хотят, только у каждого оно своё.
– Ты тоже считаешь, что я зря вожусь с этими трупами? – мёртво отозвался я после непродолжительной паузы.
– Вопрос хороший. Знаешь, как говорил Рокоссовский? Нельзя научиться любить живых, если не умеешь хранить память о мёртвых. Может, ты и прав, что затеял расследование. Хоть кому-то помог. Знаешь, Ванька, чего я ушёл с должности?
– Ты рассказывал…
– Не всё. Не всё я тебе рассказывал.
– Сейчас мне точно нужно это узнать? – невесело уточнил я, но дед словно меня не слышал.