– Конечно, опрашивали родных, не пропало ли что-то. Но всё имущество было нетронуто, так что…
– А что стало с Леной? – я вдруг осознал, что слушал эту историю, совершенно не отдавая себе отчёта: Лена и есть та девочка, которую привезла бабушка к мёртвым родителям. Неудивительно, что она выросла такой… колючей, что ли.
– Её забрали Петины родители. Они в Подмосковье жили. Дед умер через пару лет. Бабушка ещё пожила. Лене было семнадцать, когда она осталась одна. К счастью, в детском доме пробыла мало. Сама поступила в университет. Она башковитая, в Петину родню.
– А чего сюда приехала?
– Здесь похоронены родители. Она приезжала зимой. Хотела меня найти, поговорить, но мы разминулись. Я на конференцию в Казань уезжал. Вот весной она снова приехала. Говорит: в столице жить дорого, перевелась на заочное. Я хотел помочь ей деньгами. Но она отказалась. Гордая. Сказала, что не нуждается. Квартиру бабушки в Подмосковье сдаёт. Хотя на это тоже не сильно пошикуешь. Хорошо, если хватит здесь снимать. А кушать тоже надо.
– Она сказала нам, что ищет тут работу. Ей практику проходить надо.
– Да, она и мне это рассказала. Я сразу же подключил все связи, нашёл ей место стажёра в газете. Но… у меня сложилось впечатление, что она только говорит, что ищет работу.
– В смысле?
– Она нашла повод отказаться, и после этого я пару раз предлагал варианты, но она каждый раз находила отговорку. Я не хочу навязываться, может, у Лены своё видение работы, но она должна понять, что сразу на руководящую должность не получится. Я пригласил её к нам на дачу, когда буду в отпуске, пусть бы с Полькой подружилась. Короче, я чувствую ответственность, у девчонки – никого, надо поддержать, помочь. Вот и хотел спросить, может, ты с ней раззнакомился? Как-то поможешь её вытащить из скорлупы?
– Обязательно помогу, – слабо усмехнулся я, делая вид, что всё в порядке.
Едва покинув кабинет Сафронова, я забежал в салон связи через дорогу, положил деньги на мобильный и сразу же набрал Ленин номер. Конечно, трубку она снова не взяла. Хорошо хоть, Суслик отозвался после первого же гудка.
– Лена не отвечает, она у тебя?
– Нет, – удивился Вовка. – Наотрез отказалась ночевать у моих. Сказала: отчима стесняется. Я проводил её, даже посидел немного с ней в квартире. Всё было спокойно. И она сказала, что закроется на все замки, у неё соседи нормальные. Если что – начнёт кричать, те позвонят в милицию. Я не хотел оставлять её, тогда она дала мне запасные ключи. На всякий случай.
Я быстро пересказал ему всё, что узнал от Сафронова. Вовка присвистнул:
– Ты что, считаешь, что Лена вела это расследование из-за родителей? Турбицино – это та деревня, где они жили? И где сейчас…
– Похоже, место это так и притягивает всякую дрянь. Сначала этот случай с коллективным «самоубийством», потом, спустя годы, деревню использовали «чёрные риелторы», а вот что там сейчас – нам предстоит узнать очень скоро.
– Ты уверен?
– Я не хочу постоянно прятаться. И боюсь за Лену.
Телефон Лены всё так же был отключён, и мы с Вовкой приняли решение ехать к ней домой. По дороге я позвонил Роме, сыну Тихонова. Оставалась надежда, что она могла попытаться укрыться у него. Конечно, этот вариант лично мне был не очень приятен, но так я хотя бы знал, что она в безопасности.
Рома ответил не сразу, я понял, что он спал. Но когда я спросил о Лене, тот ощутимо напрягся:
– Что с ней?
Не знаю почему, но я поостерёгся рассказывать ему правду, промямлил что-то невнятное и спросил, не объявлялась ли она.
– После нашего разговора о том журналисте я понял, что у неё неприятности. Меня из дома не выпускают. Охраняют, как швейцарский банк. Я попросил приятеля зайти к ней, спросить, не нужна ли помощь, деньги. Он за ней денёк покатался, понаблюдал. Сказал: Лена на работу ходила, в музей какой-то. Вечером ездила на вокзал. Я решил, что, может, она брала билет домой, но приятель сказал, что она вроде как что-то забирала из ячейки. Вышла уже с пакетом и снова поехала к себе. Он звонил ей в дверь, это я его просил. Хотел с ней поговорить. На меня-то трубку она не берёт. Но Лена не открыла. Так ты точно не знаешь, что с ней?
– Да всё нормально, – соврал я, опасаясь, как бы у него не случился новый срыв. – Наверное, в Москву поехала. Какие-то бумаги отдать в универ. У неё же практика. Я просто тут с работой обещал помочь, вот и ищу её.
Тут мне в голову пришла дельная мысль, которую я сразу же озвучил:
– Слушай, Рома, мне очень нужен хороший фотоаппарат. Буквально на день. Поможешь?
Он был не против, и тогда мы договорились, что Суслик заскочит к Роме за фотоаппаратом. На том и попрощались.
– Вовка, кажется, она нашла документы журналиста! – закончив разговор, развернулся я к Суслику. – Пакет из ячейки! Но это было несколько дней назад.
– Ага, нашла, а нам не сказала. Говорил же! Вот коза…
Я злился, боялся за Лену и чувствовал, как на моей шее дёргаются жилы.
– Наверное, у неё были свои причины. Найдём её и узнаем.
– Как она нашла ячейку? – задумался Вовка.