Второй вариант нравился мне ещё меньше: обратиться к врагам Бледных, снабдив их нужной информацией. Возможно, они сумеют распорядиться этим лучше нас. Найдут, как прижать распоясавшегося бандита. Но в этом случае не факт, что они сами же не займут его место. К тому же им будет наплевать на закон и справедливость и они вряд ли помогут Лене. Нет, конечно, они могут мне это пообещать, но обещания раздавать легко. А вот выполнять… А потом не видать мне больше спокойной жизни. Если они решат, что мы ненужные свидетели, наша жизнь не будет стоить и копейки. Но самое главное: из потенциальных врагов Бледных я знал только Гулиева, но с тех пор, как сообщил ему про встречу на развилке, так и не смог с ним связаться. Был ещё загадочный и справедливый Гурам, но сумею ли я до него добраться – большой вопрос.
– Вот так выходит, Суслик, что я, как тот Иван-царевич. Сначала поймал жар-птицу…
– В смысле?
– Ну, открыл в себе дар, думал, смогу использовать его для чего-то хорошего. А в итоге и сам подставился, и вас втянул. Есть куча кусочков пазла, а полную картину сложить не могу. Елену Прекрасную нашёл, но не сберёг. И братья меня подставили, прямо как в сказке.
– Там они Ивана ещё и расчленили, а потом его спас волк. Вроде живой водой полил.
Я медленно повернул голову в сторону Суслика и просиял:
– Вовка, ты гений!
– Да ладно, любой дурак этот сюжет помнит.
– Я не про сюжет, а про волка. В смысле, Волкова! Он правда хороший дядька. Уже не раз помогал милиции вычислять преступников, у него должны быть связи. И самое главное – ему, его опыту поверят сразу. Ему, а не мне с моими рассказами про голоса покойников. Потусторонний мир – это ведомство церкви, а не милиции. Тем более с этой фотографией мы теперь точно знаем, что Бледных жив! Хрен с ним, пусть даже меня потом из морга уволят и из универа отчислят. Зато Лена останется жива!
– Твои бы слова…
– Так, дуй к Роме за фотиком! Мне нужно всё записать, а потом я попробую поговорить с Волковым и с Гурамом. Сегодня же пятница, есть шанс встретить его у ресторана.
Оставшись один, я сбегал в киоск за ручкой. И снова устроился на лавочке, достав из рюкзака блокнот с записями лекций Волкова. Единственное, что я мог делать сейчас – это напряжённо думать и писать. Чтобы систематизировать свои мысли, я принялся чертить схемы и даже записал первую фразу: «Если где-то нет кого-то, значит, кто-то где-то есть…»
Кто-то, руководящий ситуацией в лесной деревне. Дёргающий за ниточки. Тот, кого слушают, боготворят и боятся. Бледных и есть Гуру? Или рядом с ним есть ещё кто-то? Конечно, он не смог бы один создать такую масштабную организацию. Теперь наличие на территории заброшенной деревни доктора Айболита, как называл его в разговоре боксёр, становилось ещё более объяснимым. Тот не только «лечил» больных раком, но и вполне мог вырезать органы на продажу. Снова мелькнула мысль о Сафронове, но я поспешил её отогнать. Нет, поверить в такое даже моей фантазии не хватит…
И тут меня словно прорвало. Я стал писать быстро, сокращая слова, чёркая, не стремясь к красоте формулировок. Просто слова, просто мысли. Остановился, когда закончились страницы в тетради. Аккуратно вырвав написанное, я стал перечитывать всю историю. Выходило правдоподобно.
Я освободил один из файлов, вложил туда свои записи, фотографии журналиста Саенко и распечатанный снимок мумии. Приложил вырезки из газеты про проституток, которые тоже таскал с собой в рюкзаке.
Придя в универ, в коридоре я встретил одногруппницу Леру в узких джинсах и кофточке, едва прикрывающей пупок. Вокруг него скрутилась в колечко чёрная кошка – татуировка руки неизвестного маэстро.
– К Волкову? – насмешливо поинтересовалась она. – Там мымра сидит. Я ей курсовую оставила.
В кабинете за столом действительно сидела Ольга. Мне вдруг подумалось, что она должна непременно быть влюблена в Волкова. А как иначе? Старая дева обязана влюбиться в привлекательного холостого руководителя. Интересная бы из них вышла пара.
– Ольга, где Анатолий Васильевич?
– Отпросился. Он сегодня страшно расстроенный.
– Что случилось?
– В муравьином царстве беда, – доверительно шепнула мне она. – Матка погибла.
– И что? – не понял я трагизма. – Новую нельзя запустить?
– К сожалению, когда у муравьёв умирает матка, возможен только один итог: постепенное угасание колонии. Ничего поделать с этим нельзя. Даже если из яиц появится новая матка, колония не признает её королевой. Такую матку или убьют, или сожрут, или оставят на правах рабочего муравья. Это мне Анатолий Васильевич рассказывал. Смерть королевы – потрясение для колонии. Когда это происходит, в семье больше не появляются новые яйца, личинки, муравьи. Не рождаются новые особи, старые доживают обычный срок жизни, колония постепенно угасает. Так что…
– И что? С ним теперь нельзя пообщаться? Мне срочно надо…
– Он очень любит своих питомцев, – выразительно повела бровями Ольга.