– Так и знал, что вас тут одних нельзя оставлять! – продолжал ругаться Царь. – Хочешь сказать, я виноват?! Да ты совсем, что ли?
Царь замахнулся, собираясь бросить игрушку на землю, но Волк вовремя его остановил.
– Стоп! Я знаю, что с ним.
Он повернул ключ, заводя механизм. Иван тут же ожил: стал прыгать со спинок кресел на пульт управления, оттуда на голову Волку, потом опять на кресло... И при этом тараторил без умолку.
– Да этот пугало – он вообще! Как можно так народ обманывать? Он ещё и Василису мою обманывает: она думает, что это я, а это не я, спасать её надо!
Царь перехватил зятя, готового прямо сейчас мчаться во дворец совершать подвиги.
– Ладно, ладно, успокойся, спасём Василису. Только действовать будем ночью, под моим руководством. Вопросы есть?
Волк поднял лапу. Царь кивнул, разрешая говорить.
– Да! Давно хотел спросить – а она-то что тут делает?
Он показал на щуку, устроившуюся на втором ряду кресел. Рыбина вольготно сидела, свесив хвост в ведро, и держала в плавниках газету «Враки».
– Читает, – спокойно ответил Царь.
То, что читает, и так было понятно. Но почему? И зачем?
Начинать спасение днём, конечно, нельзя. Любые подвиги вершатся ночью. Вот и наши герои на дело вышли с наступлением темноты. Сели на ковёр-самолёт и полетели к дворцу. Но не все там спали.
Кот в своей комнате проснулся от очередного кошмара и решил заесть его половником повидла.
– Так и не уснул... – грустно прошептал учёный, глядя в ночь, и хлебнул повидла прямо из таза.
Тонкий и Толстый – один с тяпкой, другой с граблями – несли караул у стен правительственной резиденции. Раз-два, правой, левой. Туда-сюда, сюда-туда.
– Мимо нас и муха не пролетит! – с гордостью объявил Тонкий.
Муха-то, может, и не пролетит, а вот сова пролетела, прямо у горе-стражей над головами. А следом и ковёр-самолёт.
Кот стоял около открытого окна и хлестал повидло уже из двух чашек сразу, когда с улицы послышался громкий шёпот:
– Василиса! Василиса!
Кот с любопытством выглянул наружу.
Около соседнего окна припарковался ковёр-самолёт. В креслах сидели двое в страшных масках, похожих на звериные. Из-за их спин выглядывала здоровенная щука. А на краешке ковра стоял маленький длиннорукий человечек, тоже в маске, и стучал в стекло, повторяя:
– Василиса!
– Мама! – ахнул Кот.
Он случайно столкнул тазик с повидлом с подоконника и рванул под кровать – там его не найдут!
Таз удачно прилетел на голову Толстому – прямо на глазах у его братца. Тонкий подпрыгнул, бросил тяпку и побежал во дворец.
– Караул! Убивают! Тревога! Измена! – разнеслось по двору.
И сразу же в окнах загорелся свет, ударили яркие прожекторы.
– Эх, не успели! – Царь в сердцах стукнул кулаком по подлокотнику кресла и стащил жуткую маску. – В другой раз за Василисой!
Он подхватил Ивана – а это, конечно, именно он бился в стекло, – посадил его на подушку свободного кресла и дал ковру команду отлетать.
– Нет! Я не брошу её! – заверещала обезьянка и поскакала обратно.
Иван хотел опять на подоконник забраться, но ковёр уже отошёл от него, так что игрушка просто соскочила с края и рухнула в очередной дымоход.
Ай! Уй! Ой! Шмяк! Бряк!
Падение Ивана завершилось жёстким приземлением в камин. Хорошо, что он был нетопленный. Зато пепла и сажи была целая гора...
На ковре обеспокоенно проследили за кульбитами обезьянки.
– Всё, Царь-батюшка! – тяжело вздохнул Волк. – Сорвался Иван...
– Понятно, – махнул рукой государь, усаживаясь в кресло и пристёгиваясь. – Тогда переходим к плану «Бэ».
– Что за план? – удивился Волк.
– Валим отсюда! И поскорее!
Серый не мог не согласиться – план был идеальным. Ковёр-самолёт нырнул в темноту, чудом избежал встречи с ярким лучом прожектора и устремился к Дремучему лесу.
А вот Иван очень даже удачно свалился. Камин оказался не где-нибудь, а в подвале, тайном прибежище коварного Палки Палковича. Как раз в тот момент, когда Иван немного очухался, в подвал зашёл довольный оборотень. Он задержался перед блестящим оружейным щитом, чтобы поправить надушенный платочек на шее. Теперь всё было великолепно. Затем злодей схватился за цепь, что свисала с потолка, и потянул её на себя. Дальняя стена со скрипом поползла вверх. Одновременно с этим на пластинку патефона опустилась игла, и зазвучала грозная, стремительная мелодия.
Глядя на противника, Иван аж затрясся от гнева. Он засучил рукава и ринулся в бой. Но сначала надо было перелезть через решётку камина. Забраться на неё для обезьянки не проблема, но, спрыгивая, Иван зацепился рубашкой за штырь. Пришлось елозить вверх-вниз, чтобы освободиться.
Пока он там вертелся, стена поднялась, и Палкович прошёл в тёмное помещение. Иван заспешил следом, переворачиваясь через голову.
Хоп, хоп, хоп...
– Ну как вы тут, дети мои? – почти ласково спросил злодей.
В подземелье вспыхнули факелы, и перед изумлённым Иваном предстали десятки, сотни тыквоголовых чучел, обряженных во фраки.
– На этот раз мне ничто не помешает, и я захвачу весь мир! – пророкотал Палкович.
