– Похоже, – усмехнулся Палкович.
Глаза у Волка забегали.
– Так нужно же Ивану...
– Правильно! – согласился злодей.
– Ваня! – заорал Волк.
Он схватил лже-Ивана за плечи, но тут же испуганно отпустил его и отшатнулся.
– Я тебя слушаю, – вкрадчиво сказал оборотень.
Серый глянул на стол, где лежала пустая крестовина... и всё понял.
– Ой...
– Во-от! – осклабился Палкович и дёрнул за верёвку на стене.
Под Волком распахнулся люк. Серый даже пикнуть не успел, а уже про-валился в подземелье. Люк за ним закрылся. Оборотень довольно ухмыльнулся.
– Ни одного достойного противника, – протянул он и взял со стола крестовину. – Даже скучно.
Палкович посмотрел на сейф, опрометчиво открытый Волком.
– Как там в сказках? Иголка в яйце, яйцо в утке, утка в холодильнике... Какая глупость, – вздохнул он, запер крестовину в сейфе и вышел из комнаты.
Душа Ивана заметалась между стен. Как помочь Волку? Как остановить злодея?! Иван подлетел к семейному портрету, что изображал его в компании Василисы. Как раз на жену свою и посмотрел лишённый тела царевич. Теперь только она и могла помочь.
Светящийся комочек просочился сквозь дверь и полетел к покоям Василисы. Царевна спала, прижав к себе игрушечную обезьянку. Иван беспомощно метался над её головой. Вдруг ключ у игрушки с шуршанием шевельнулся, заставляя обезьянку поднять лапку.
Василиса распахнула глаза. Перед ней в воздухе парила крошечная фигурка, но девушка её не видела.
– Кто здесь? – сонно пролепетала Василиса. Опустив взгляд, она сообразила, что это игрушка, и успокоилась. – А, это ты... Спи, моя прелесть.
Царевна поцеловала обезьянку в макушку и снова заснула. Иван повисел в воздухе, почесал в затылке, а потом решительно взлетел повыше и спикировал в обезьянку. По игрушке пробежала искра. Ключ на спине едва повернулся, и обезьянка успела коротко мотнуть головой в сторону царевны. Механическим голосом она произнесла:
– Ва-си-ли... – и завод кончился.
Так обезьянка и пролежала без движения до самого утра. А когда Василиса проснулась, то совсем забыла про игрушку и занялась обычными утренними делами: сделала зарядку, сходила в душ, почистила зубы, уложила волосы, оделась... И только тогда заметила брошенного друга.
– Ой, моя милая! – воскликнула она, подхватывая любимую игрушку. – Сейчас я тебя заведу!
Она несколько раз повернула ключ. Обезьянка тут же подняла голову.
– Василиса! – закричал заточённый внутри Иван.
Но тут дверь распахнулась, и в комнату словно вихрь ворвался лже-Иван в цилиндре и фраке. Он подлетел к царевне и галантно поцеловал руку.
– Василисушка, милая, ты утром просто очаровательна, – льстиво проворковал оборотень. – Там уже завтрак накрыли. Я надеюсь, ты мне составишь компанию?
Василиса остолбенела от такого обращения. Её муж никогда так себя не вёл.
Оборотень метнулся к двери, склонился учтиво, приглашая Василису последовать за ним.
– Ты это слышала? – ахнула Василиса, поднимая обезьянку к глазам. – Чудеса!
Игрушка тоже на миг потеряла дар речи, а когда собралась сказать, что не надо ей идти за этим злодеем, Василиса уже выскользнула за порог, бросив обезьянку на пол. Дверь закрылась.
В эту дверь Иван и стал биться, благо завода у него теперь было много, и кричал:
– Василиса, подожди, это не он! В смысле, это не я. В смысле, он – это не я, а я – вот это, как раз, я, Иван!
Но что толку ломиться в закрытую дверь? Обезьянка рванула к окну.
В столовой лже-Иван галантно усадил Василису за стол. Рядом тут же нарисовались Толстый и Тонкий с тарелками и кружками.
– Тостики с повидлом, – расплылся в улыбке Тонкий.
– Блинчики с повидлом, – залебезил Толстый.
– Яйца всмятку из повидла! – Тонкий продемонстрировал поднос с яйцами на подставочках, стукнул одно, и из-под скорлупы потекло повидло.
– А что-нибудь не из повидла? – удивилась Василиса.
– А зачем? – криво улыбнулся оборотень. – Это же так вкусно.
Василиса задумалась. И правда, вкусно. Чего она? Согласилась:
– Хорошо! – и взяла тостик.
А настоящий Иван уже торопился к окну столовой по карнизу.
Хоп, хоп, хоп!
– Василиса! Я иду к тебе, и ничто не может меня остановить!
Довольно бодро Иван докатился по узкому козырьку до поворота и тут застыл.
– Ой, нет! – заверещал он. – Может, назад? Я же высоты боюсь!
Он сделал кувырок назад и замер, прижавшись к стене.
– Пожалуй, вернусь, – пробормотал он и обернулся, но до окна, откуда он выбрался, теперь уже было далеко. – Нет, пожалуй, не вернусь. Но и вперёд я, пожалуй, тоже... Я здесь постою. Здесь хорошо. Солнышко... – Иван перевёл дух и глянул вниз. – Но всё-таки очень высоко...
Что же делать? Оставалось только идти вперёд.
А в столовой тем временем фальшивый царевич подал знак, чтобы убирали со стола. Толстый с Тонким выполнили приказ.
– Я надеюсь, ты помнишь, что у нас скоро важный день – саммит. – Оборотень встал и подошёл к окну. – Иностранные гости! Обсуждаем проблему интеграции тридевятовского повидла в мировую экономику. Вечером – концерт мастеров искусств.
– Я тебя сегодня просто не узнаю, – растерянно произнесла Василиса.
