Пореформенная эпоха требовала от русского писателя декларативной принадлежности к определенным идеологическим направлениям и партиям. Тургенев, как отмечалось выше, определенно был «западником», «прогрессистом» и вполне либералом[193]. Свою общественно-политическую позицию Тургенев в периодической печати, как публицист, не манифестировал, озвучивая ее, причем всегда в дискурсивной форме, в беллетристике. В романах «Отцы и дети», «Накануне», «Дым», «Новь» он обращается к актуальной проблематике своего времени, с исключительным мастерством сплетая в своих текстах злободневную иронию, а порой и сарказм, с тонким лиризмом, любовную линию с темой общественного служения. В частности пятый по счёту роман Тургенева «Дым» (1867), действие которого происходит на водах в Баден-Бадене, где проводят время представители русского высшего света и генералитета, в России был воспринят общественностью резко критически. Друживший с Тургеневым Ги де Мопассан писал, что в этом романе Тургенев показал
успех революционных умов, а вместе с тем – их слабость и причины их бессилия <…> Он подвергся тогда нападению сразу с двух сторон; его беспристрастность возбудила против него обе соперничающих фракции [МОПАССАН].
Своим нежеланием обострять идейную полемику, как и стремлением, оставаться «над схваткой», Тургенев очень раздражал как консерваторов, считавших его слишком прогрессивным, так и радикальных демократов, не принимавших его умеренные взгляды «постепеновца». Не менее важным является и то обстоятельство, что общественность ждала от Тургенева актуальной публицистики на злобу дня, – что-то подобное «Дневнику писателя» Достоевского, а он выступать в этом качестве не желал. По словам одного из его доброжелателей – представителя «левой» (народнической) мысли Николая Михайловского:
Тургенев служил идеалам свободы и просвещения самым, так сказать, фактом своего существования, наличностью своего первостепенного таланта и своей не русской только, а европейской славы. Ни для кого не было тайной, куда направлены симпатии этой красы и гордости русской литературы, и из змеиных и жабьих нор не раз раздавались за это зловещие шипения по его адресу[194].
Нападки на писателя привели к возникновению «особого» в своем роде отношения русской читающей публики к Тургеневу, Николай Михайловский писал об этом феномене в 1877 г.:
