антисемитизма в русской прессе стал крещеный еврей Я. Брафман, опубликовавший ряд антисемитских статей и утверждавший, что Талмуд – это «гражданско-политический кодекс, устанавливающий раздельность, поддерживающий фанатизм и невежество и во всех своих определениях идущий против течения политического и нравственного развития христианских стран»[232] [ЭНГЕЛЬ].
Иван Сергеевич Тургенев по происхождению был столбовой дворянин, отпрыск знатного и древнего рода.
Род Тургеневых восходил к татарскому мурзе – Льву Тургену, и начиная с XVI века Тургеневы участвовали в военной и политической жизни на службе у великих князей московских. Среди них был «мученик» Петр Тургенев, казненный самозванцем Дмитрием за то, что отказался признать его царем. В XVIII веке знаменитый род стал угасать, его состояние быстро уменьшалось. Закат Тургеневых совпал с расцветом Лутовиновых. Эта семья, происходившая из Литвы, была менее известна, но богата[233].
В Орловской губернии, где Тургенев родился и провел свои юношеские годы, евреи не проживали[234], как, впрочем, и по всей европейской России, за границами «черты оседлости». Поэтому представления молодого Тургенева о евреях и еврействе были, без всякого сомнения, чисто умозрительными. Они формировались из тех образов, что бытовали в русском общественном сознании, ставшими к тому времени неотъемлемой частью русской ментальности[235]. Как и у других европейских народов, в русском фольклоре сложились устойчивые представления о евреях и еврействе, носящие юдофобский характер [MONDRY (I) и (II)], [ГОЛЬДИН]. Естественно, что в русской литературе ХIХ в. еврей, в большинстве случаев, изображается как «частность и обособление»: некий чуждый элемент, который пытается причинить вред русскому человеку или как угроза обществу. Александр Пушкин, например, в «Истории села Горюхина», конец «баснословных времен» народной счастливой жизни символически связал с именно евреем, который привез в село погибель:
въехала в село плетеная крытая бричка, заложенная парою кляч едва живых; на козлах сидел оборванный жид – а из брички высунулась голова в картузе и казалось с любопытством смотрела на веселящийся народ. Жители встретили повозку смехом и грубыми насмешками. (NB. Свернув трубкою воскраия одежд, безумцы глумились над еврейским возницею и восклицали смехотворно: «Жид, жид, ешь свиное ухо!..» Летопись Горюхинского Дьячка) [ПУШКИН. Т. 5. С. 132].
Существует авторитетное мнение, что по большей части:
