Иван Тургенев и евреи полностью

Французики мне не по сердцу; они, может быть, отличные солдаты и администраторы – но у всех у них в голове только один переулочек, по которому шныряют все те же, раз навсегда принятые мысли. Всё не ихнее им кажется дико – и глупо. «Ali! le lecteur Franзais ne saurait admettre cela!»[415] Сказавши эти слова, француз даже не может представить себе, что Вы что-нибудь возразите. Бог с ними! [ТУР-ПСП. Т. 3. С. 181].

Я и прежде замечал, что французы менее всего интересуются истиной – c’est le cadet de leurs soucis[416]. В литературе, например, в художестве они очень ценят остроумие, воображение, вкус, изобретательность – особенно остроумие. Но есть ли во всем этом правда? Ба! было бы занятно. Ни один из их писателей не решился сказать им в лицо полной, беззаветной правды, как, например, у нас Гоголь, у англичан Теккерей; именно им как французам, а не как людям вообще. Те редкие сочинения, в которых авторы пытались указать своим согражданам на их коренные недостатки, игнорируются публикой, как, например, «Революция» Э. Кине, и в более скромной сфере – последний роман Флобера. С этим нежеланием знать правду у себя дома соединяется еще большее нежелание, лень узнать, что происходит у других, у соседей. Это неинтересно для француза, да и что может быть интересного у чужих? И притом кому же неизвестно, что французы – «самый ученый, самый передовой народ в свете, представитель цивилизации и сражается за идеи»? [ТУР-ПСС. Т. С. 318].

Англичане, в общем, неплохие люди, но все они – даже самые умные – ведут очень суровый образ жизни» (С. 97); «…народ, живущий постоянно среди этих красот <…> самый безнадежно-скучный и наименее одаренный народ, какой я только знаю» (С. 114); «…из всех европейских народов немцы наименее тонко чувствуют искусство – за исключением музыки» (С. 344).