— Особое внимание обрати на оптику. Тебе необходимо обеспечить взвод хорошими артиллерийскими биноклями, стереотрубой и буссолью. Впрочем, буссоль не обязательно. Это — для огневиков. Побольше захвати чистой бумаги для вычерчивания схем расположения целей противника, кроков маршрутов и боевых донесений. Понял?
— Так точно, — отрапортовал Украинский, с нескрываемым восхищением констатируя про себя дотошность и большие познания своего начальника, которыми тот отличался еще в боях против турок. «Светлая голова, — с гордостью отметил Иван, — мне бы его ученость. Но ничего, и мы кое‑что умеем да еще научимся».
К счастью, по большинству позиций проблемы удалось решить без серьезных осложнений. Из оставшихся от корниловцев трофеев для дивизиона и его разведвзвода нашлись оптические приборы, телефонный кабель и многое другое. Боевые же расчеты орудий Поступали из полков в своем прежнем составе. Не хватило всего 15–20 человек, что тут же было восполнено за счет артиллеристов, служивших до сих пор в стрелковых батальонах. Некоторая заминка вышла с упряжными и верховыми лошадьми.
Наряду с Советом в Екатеринодаре существовала еще городская управа, при которой решением исполкома был создан специальный отдел «Скотармия», призванный вести заготовки скота для нужд армии. Туда и направился Украинский с письмом командования.
Холеный служащий этого учреждения, вероятно, из числа прежних чиновников, к которому обратился Иван, развел руками:
— Что вы, молодой человек, у нас нет сейчас лошадей. Какие успели реквизировать и закупить — все уже розданы.
А у самого глаза бегают, как у мышонка, попавшего в мышеловку.
— Очень трудно нам заготавливать скот, — пустился он в пространное объяснение с ядовитым оттенком презрения и превосходства. — Приедут наши уполномоченные в станицу со своим мандатом, а им мужички говорят: знать не знаем вашу скотскую армию. И возвращаются ни с чем.
— Бросьте эту брехню, — оборвал Украинский красноречие чиновника.
И тут же подумал: «Вот и здесь дураки изобрели такое название, что оно само по себе подрывает авторитет Красной Армии».
Поневоле пришлось пробиваться на прием к заведующему и только после того, как тот выяснил, что на одну из конюшен ипподрома, переданных в ведение «Скотармии», часа два назад было пригнано до полсотни лошадей — вопрос положительно решился для дивизиона. Добыл тогда же Иван Украинский себе и Иванову по новому автоматическому браунингу.
Вскоре началась погрузка материальной части, коней, повозок, имущества, бойцов. Набралось всего немало — на полный эшелон. Красноармейцы деловито обживали теплушки — красные домики на колесах. Многие из них, не занятые вкатыванием орудий на платформы и иными делами, поудобнее устраивались на нарах, другие, отойдя за полотно железной дороги, усаживались в кружок и о чем‑то вели разговоры. Время шло к обеду. Но еще до его наступления взводный увидел, как одна из групп бойцов, примерно человек семь, развернула свою солдатскую скатерть — самобранку — плащ — палатку и усердно приступила к трапезе. На плащ — палатке возвышались два солдатских котелка, доверху наполненные черной паюсной икрой. Сотрепезники не спеша опускали алюминиевые ложки в котелки и, захватив по полной, столь же размеренно отправляли содержимое в рот. Когда взводный поравнялся с красноармейцами, один из них позвал:
— Сидайте к нам, товарищ Украинский, угостим икрой.
— Богатенько живете, — искренне удивился Иван. — Где раздобыли?
— На рынке за гроши, — бойко ответил веснушчатый парнишка в мешковато сидевшем на нем красноармейском обмундировании.
Икры‑то Иван отведал. Но его больше всего занимал вопрос, откуда и как появилась в изобилии икра на рынке, если по существу весь март и половину апреля Екатеринодар осаждался беляками, вокруг гремел бой, кому тут было до рыбы и икры!
— Барыги не терялись, — рассмеялся шустрый боец. — Под боевую канонаду они глушили рыбу в реке взрывами аммонала и динамита, вытаскивали, потрошили севрюг, белуг и тут же пускали икру в засол.
Боец не врал. Действительно, в Екатеринодаре, Темрюке, Славянской, Усть — Лабинской и других населенных пунктах, расположенных по берегам рек Кубани и Протоки, паразитические элементы, браконьеры и прочая свора в момент нереста устроили буквально побоище для ценных пород рыбы в целях наживы. Красной рыбы и икры на рынках появилось столько, что они вдвое упали в цене.
Даже в сугубо степном Тихорецком железнодорожном поселке, куда направлялся воинский эшелон, этот продукт появился с избытком. Если до марта — апреля фунт ценной красной рыбы стоил здесь на рынке 1 рубль — 1 руб. 30 копеек, то теперь — 40–50 копеек.
Благо утвердившиеся повсеместно органы народной власти быстро среагировали на разбой спекулянтов и приняли к ним решительные меры, предотвратившие дальнейшее истребление рыбных богатств в нерестовый сезон 1918 года. Иначе нелегко пришлось бы восстанавливать рыбное хозяйство края во весь последующий период.
По указанию Иванова перед отправкой дивизион был выстроен напротив эшелона.
