— Что, что, — неохотно протянул красноармеец. — В плен угодил, а посля — утек, вот что.
— Тем и закончилось его геройство, — подвел итог командир орудия. — Он еще под Петроградом и в Москве пытался поднять на Советы всю контру. Теперь этот царев служака кровь нам пускает.
Когда 14 апреля по всей линии обороны красных разнеслась весть о гибели Корнилова вблизи Елизаветинской от осколка кем‑то метко выпущенного снаряда, тот же красноармеец из орудийной прислуги Украинского сказал:
— Вот и настигло генерала роковое возмездие.
Жалости к Корнилову не было. Еще бы! Он и его образованные полковники, поручики и обманутые юнкера угрохали 2500 защитников города. А какой кровавый след оставили они после себя в селах, станицах, хуторах, аулах Кубани за время «ледяного похода». Счету не поддавалось число ими повешенных, расстрелянных, поротых шомполами рабочих и крестьян, их жен, детей и стариков.
Защитники Екатеринодара не скрывали своего ликования по поводу его бесславной смерти. Побитое корниловское войско, пятясь и огрызаясь, почти тем же путем уползло в свое логово — на Дон, чтобы под командованием Деникина собраться с силами и вновь ринуться на кубанские просторы.
Екатеринодар праздновал победу. По — весеннему солнечные, одетые в молодой зеленый наряд улицы города заполнились бесконечными толпами людей. Особенно оживленно было на улицах Красной, Екатерининской, Соборной площади. Бойко шла торговля на Сенном и Покровском рынках. Получив первое денежное довольствие — по 50 рублей в месяц новыми советскими купюрами, братья Украинские отправились по магазинам и лавкам, на толчок, чтобы кое‑что приобрести лично для себя, а главное — купить подарки Агаше, Марийке, родителям. Ощупывая в кармане хрустящие десятирублевые бумажки с нарисованными на них мускулистым рабочим, серпом и молотом, младший с застенчивостью сказал старшему брату:
— Какой‑нибудь подарок нужно мне купить и для моей дивчины.
Шедший с ними сослуживец — пушкарь Родька Стро- маха рассмеялся и сказал:
— Вот это парень. Не быстро едет, но здорово гарцует. Уже невесту подыскал себе в Екатеринодаре.
— Какая там невеста, — зарделся парень. — Просто знакомая.
В дни боев из трех полевых орудий отряда одно бездействовало из‑за неисправности, а два других вели огонь только по живой силе противника — не хватало снарядов. По всей линии обороны — от одного до другого многоверстного изгиба реки Кубани на красноармейские позиции вышли тысячи горожан для рытья окопов, население охотно доставляло сюда домашнюю снедь, чтобы подкрепить бойцов.
К орудию Украинского чаще всего прибегала чернявая, с выразительными глазами девчонка Шурочка, отец которой работал на одном из заводов Екатеринодара. То свежей прохладной водицы принесет, то извлечет из белого узелка пахучую отварную картошку.
— Угощайтесь, братики, — слышался ее голосок.
С ней‑то и свел знакомство младший Иван, приглянулась она ему, а он — ей. Мимолетная дружба переросла у них в общую судьбу, после гражданской войны они стали мужем и женой.
Старший брат с каждым днем все больше втягивался в политику.
Встретив на Почтовой улице Семена Пантелеевича Фастовца, делегата II областного съезда Советов, Украинский отделился от брата и Стромахи, забросал земляка вопросами. Они уселись на скамеечке у входа в городской парк и долго вели свой разговор. Фастовец расстегнул светлый бешмет с газырями, откинув полы, сказал:
— Уже жарко в этом одеянье. Приехал‑то я сюда на съезд в конце марта, а сейчас уже апрель.
Он чему‑то улыбнулся, продолжал:
— Наслушался я речей, вместе с другими делегатами довелось повоевать и с корниловцами.
— А кто и как выступал на съезде? — стал допытываться Украинский.
Лицо Фастовца, оттененное черными усами и аккуратно подстриженной бородкой, построжало, он произнес:
— Полуян, Вишнякова, Волик и другие большевики говорили толково, призывали делать то, что сейчас необходимо — укреплять Советскую власть на местах, создавать на селе земельные комитеты, отбирать землю у богачей и передавать беднякам, национализировать промышленность, транспорт, банки, повышать боеспособность
Красной Армии, пресекать спекуляцию. Большинство решений съезда принято в духе ленинских декретов.
— Приятно слышать, — не скрывая радости, сказал Украинский. — Что еще решал съезд?
— Избрал областной исполком из 30 человек, создал продовольственную, военную и другие комиссии. Можешь поздравить и меня — я введен в состав областной комиссии почт и телеграфа.
Фастовец лишь на шесть лет был старше своего земля- ка — станичника, знал его давно и держался с ним по — дружески. Взаимная приязнь вносила в их беседу доверительность и искренность. Зная, что у Семена Пантелеевича и грамоты больше, и кругозор пошире, Украинский, сам того не подозревая, стремился заполучить от него сведения и разъяснения, которые бы могли прояснить многие злободневные, но еще не до конца понятные вопросы.
