— Основные силы пилсудчиков сосредоточены в Оже- нишках. Оттуда они со всех сторон давят на полк Михай- личенко. Его спешенные эскадроны и стрелки укрепились в окопах и едва удерживают позиции.
Украинский вызвал к себе на летучее совещание Фи- липпосова, Власова, штабных работников, командиров эскадронов.
— Вот что, друти — товарищи, — без предисловий начал командир полка. — Надо немедля атаковать Оженишки, размолотить там всех уланов. Только так мы поможем нашим орлам — кубанцам.
— Действительно, положение очень серьезное, дорог каждый час, — поддержал его комиссар Власов.
Мнение командира и комиссара было одобрено всеми. План боя состоял в том, чтобы ложной попыткой переправы трех — четырех десятков пеших стрелков через реку Дитва на левом фланге ввести в заблуждение противника, заставить его оттянуть туда основные силы, а тем временем всему полку под прикрытием пулеметного огня с тачанок проскочить центральный деревянный мост через Дитву и на полном карьере ворваться в деревню. Атаку полка решил возглавить сам командир.
Короткие команды на перестроение. Маневр подразделений. И вот уже слева закипает бой. В деревушке засуетились, оттуда начинают постреливать, не видя пока как следует никакой цели. Затем из Оженишек уланы скачут к месту предполагаемой переправы красных бойцов. Но там была не переправа, а лишь ее демонстрация. Укрывшийся с эскадронами и двумя пулеметными тачанками в приречных зарослях вблизи моста Украинский был весь как сжатый комок нервов и воли. Каким‑то непостижимым упреждающим чутьем командир угадывает момент атаки до наступления того критического мига, когда враг может раскрыть его рискованный замысел.
— В атаку, вперед!
С горячим блеском в глазах, высоко поднятой саблей над головой Украинский пришпорил коня. Рядом с ним неслась неудержимая лава. С ходу развернувшись вправо — влево от моста, впереди летящие боевые тачанки накрыли плотным пулеметным огнем противоположный берег с его растерявшейся охраной. Выкошенные наповал вражеские пулеметчики не успели оказать никакого сопротивления. Нескольких мгновений хватило на то, чтобы по дубовому настилу моста, словно рокочущий гром, пронеслись всадники головного эскадрона, а за ними весь полк.
Будто музыканты в сработавшемся оркестре, конники по сигналам своих командиров — дирижеров тут же разделились и принялись яростно вырубать противника в самой деревне, на низменной луговине возле Дитвы, куда умчалась часть уланов, в тылах пехотных позиций, обращенных в сторону попавших в беду михайличенковцев.
Потесненные к заболоченному берегу Дитвы многие уланы, выбравшись к чистой воде, бросались вплавь через реку. Но с небольшого расстояния стрелки и пулеметчики
Кубанского кавполка своим огнем пресекали их попытки переправиться на другой берег, отправляя пловцов на дно неширокой, но глубокой Дитвы, несущей свои воды в Неман. Менее, чем за тридцать минут, от полносоставного эскадрона уланов и батальона пехоты уцелело чуть больше половины вояк. Они сдались в плен.
С окровавленной щекой и подкрашенными в необычный красный цвет белесыми усами Украинский после боя процедил сквозь зубы:
— Пусть поохолонят шляхетские байстрюки. А то смотри какие они охочие до чужих земель.
Что произошло со щекой — он в горячке боя и сам не заметил. Похоже, кто‑то из уланов хотел сразить его пулей из маузера, но второпях промахнулся и только сделал касательную рану. Уже много раз вот так везло Ивану Митрофановичу: за шесть лет непрерывных боев и походов он лишь дважды схлопотал ранения. В последний раз — на Дону, да и то прокантовался в дивизионном лазарете и у себя в подразделении.
Полковой медфельдшер продезинфицировал рваную царапину, наложил марлевую наклейку:
— За неделю заживет, товарищ командир, — заверил он.
— А нам и нет больше времени на всякие хворости…
Лихим налетом на Геретанцы, Оженишки и Мнихи полк
Украинского не только помог своим соседям, но и захватил переправы через реку Дитву, почти без потерь вступил в Жирмуны. За два дня стремительных атак в полку было ранено всего четыре кавалериста, убито три и ранено две лошади.
Победителям досталось много трофеев — оружие, одежда, обувь, а самое главное — съестные припасы. Сало- шпик, консервы мясные, овощные, фруктовые, пачки галет и печенья, ароматные сигары и сигареты… И почти все — замаркировано этикетками англо — французских фирм. Уже в Жирмунах, посовещавшись с Власовым, Украинский приказал Липчанскому:
— Из всего этого добра отберите большую часть в наш походный продсклад, а всю остальную вкуснятину пустите на общий стол. Организуйте сегодня товарищеский ужин для наших бойцов и командиров.
От переживших немало передряг бойцов второго кавполка пригласили их командира Михайличенко, комиссара и начальника штаба. Повсюду усилили караулы. Коней
