— Нет, ничего подобного.
— Сдаюсь! — воскликнула МакКензи. — Просто сфотографируй его поскорее!
— Ничего серьезного. Даже не знаю, что о нем думать.
— Он симпатичный?
— Ну, вообще-то, да, но я не знаю, он немного загадочный.
МакКензи скорчила рожицу, сморщив носик с озорной улыбкой.
— Ну, если хочешь накопать на него какой-нибудь компромат, просто назови мне его полное имя. Мой кузен работает детективом в полицейском управлении.
— Не волнуйся, не думаю, что он серийный убийца или что-то в этом роде. Просто немного… другой.
— Звучит сексуально! — воскликнула МакКензи. — Если ты не заберешь его, это сделаю я.
Я рассмеялась и пожелала ей спокойной ночи. Потом вернулась в спальню, сняла с головы полотенце и в последний раз высушила волосы длиной до пояса. Быстро втерла в них немного средства, потому что, если бы я этого не сделала, мои непослушные локоны завились бы из-за влажности во Флориде.
Легла и закрыла глаза, думая о том, что еще может ждать меня завтра, потому что сегодняшний день был полон неожиданных сюрпризов.
На следующее утро я наконец-то выспаться. Мое первое занятие было только в 10 утра. Я воспользовалась дополнительным временем, чтобы полежать под одеялом, теребя кулон на цепочке у себя на шее. Я не снимала ожерелье с той вечеринки. Он, как ни странно, успокаивал меня.
Уставившись в потолок, подумала о вчерашнем разговоре с мамой и подумала, что, может быть, именно сейчас она действительно изменит ситуацию к лучшему. На мгновение у меня появилась надежда. Я сжала ожерелье, думая о ней, будто хотела уловить проблеск надежды, пока оно было у меня на глазах. Я цеплялась за него, но потом, когда вспомнила все нарушенные обещания прошлых лет, все погасло, и я отпустила ожерелье.
Когда возвращалась в общежитие после последнего дневного занятия, мое внимание привлек чей-то голос.
— Надеюсь, сегодня вечером никаких шумных вечеринок не будет, — окликнул меня садовник Рассел, когда я проходила мимо, входя в кованые железные ворота Восточного крыла. Я виновато улыбнулась ему, когда он продолжил подметать коридор первого этажа. Казалось, он всегда внимательно присматривал за учениками. Что-то в его скромном поведении в этом экстравагантном месте заставляло меня чувствовать себя ближе к нему, чем к кому-либо еще. У меня не было особых претензий ни к кому из профессоров, но иногда люди здесь казались немного оторванными от реальности.
Взбежав по ступенькам, открыла дверь в наше крыло и обнаружила, что там пусто. Ключей МакКензи не было на их обычном месте — на квадратном столике у двери. Я решила, что она, должно быть, отправилась в какое-то свое приключение, поэтому воспользовалась одиночеством, чтобы еще немного посидеть и посмотреть на свой чистый холст, надеясь, что на меня снизойдет вдохновение.
И тут случайно заметила, что одеяло, которое дал мне Майло, все еще лежит в изножье кровати, куда я бросила его той ночью, когда вернулась домой. Его нежный голос эхом отдавался в голове. Было слишком темно, чтобы разглядеть его лицо, но этот бархатный голос я никогда не смогла бы забыть. На мгновение вспомнила наш разговор на острове. И вот оно! Его слова о Полярной звезде отчетливо прозвучали в моих мыслях. Это стало моей отправной точкой.
Обмакнув влажную кисть в маслянисто-гладкий голубой слой, я начала рисовать фон. Проведя кистью по холсту, я почувствовала, как идея складывается воедино, и я положила основу для изображения ночного неба, отражающегося в море внизу. Отражение будет в центре внимания, отражая свет Полярной звезды. Позже придумаю, что еще добавить, но, по крайней мере, у меня было хоть что-то.
Когда смешала немного синего и белого пигментов, создавая линии и складки поверх уже нанесенного тонкого слоя, я живо вспомнила Полярную звезду, на которую указывал Майло, — она неподвижно мерцала над горизонтом. Я хотела усилить видение в голове с помощью красок, заставить океанские волны отражать звездный свет, превращаясь в серебристые волны.
Взглянув на настенные часы, поняла, что было уже десять минут восьмого. Заставив себя в спешке отложить кисти, встала и начала раздеваться, пытаясь решить, что надеть на встречу с Беллами, и в то же время стараясь не терять больше времени. В ноябре было жарче, чем обычно, поэтому я выбрала топ сливового цвета без рукавов, светлые джинсы и кожаные шлепанцы.
Я потянулась за тушью для ресниц и нейтральным блеском губ, уронив при этом маленькую коробочку, в которой лежало мое ожерелье несколько дней назад, когда я получила его по почте в день рождения. Приняв это к сведению, я напомнила себе, что позже немного приберусь, зная, что вероятность того, что это действительно произойдет, невелика. Когда наклонилась, чтобы поднять коробку, упавшую лицевой стороной вниз, из нее выпала салфетка. Именно тогда я увидела надпись на листке бумаги размером не больше почтовой карточки, засунутом между подарочной бумагой.
