В этот год зима наступила ранняя; с начала ноября стояли жестокие морозы; посещая родных и знакомых в качестве новобрачных, я простудилась так жестоко, что слегла в постель, ни медицинские пособия, ни народные средства не помогали; к рождеству болезнь стала ослабевать, но еще не совсем оставила.
В феврале Вадиму было необходимо ехать в Харьков для окончательного раздела имений, он и уехал, как ни тяжело было оставлять меня больную.
«Москва. 26 февраля 1833 г. Ночь.
Неужели ты точно уехал? или я видела это во сне. Прошедшее, настоящее — все перепуталось в моей голове…
Вечером приходил ко мне в комнату Саша, говорил, что ты поручил ему пересмотреть и исправить все статьи для вашего „Альманаха“. Я их передала ему и все плакала. Саша бранил меня, а прощаясь, обнял и тронутым голосом сказал: „Ну полно, не плачь — Вадим скоро приедет…“
«С дороги. 28 февраля 1833 г.
…Дороги ужасные! все ухабы. Василий три раза падал из саней. Пользуясь аристократическими правами, я оттеснил его на край. Вид полей похож на сибирский. Они раскинуты в безмерную площадь, белеют снегом и радужно переливают росинками льда. Кой-где видны опаловые рамки отдаленного леса…
«Москва. 2 марта 1833 г.
…Сегодня в 10 часов утра приехал к нам Алексей Николаевич Савич — мы ему обрадовались бесконечно.
Он говорит, что Петербург заморозил его, что он хочет в Москве отогреться, и если в продолжение двух месяцев найдет здесь место по ученой части, то и совсем останется.
Вчера весь день, вместе с Сашей и Сатиным, была занята „Альманахом“{2}. Статья Саши „Гофман“ и статья Погодина отыскались. Стихи Тепловой и повесть Н. Ф. Павлова даны. Алексей Николаевич пишет статью астрономическую, пишут еще и другие. Все готовые статьи переписаны, кроме Сашиной и Погодина. В понедельник рукопись отдается в цензуру…
«Спасское, 5 марта 1833 г.
Как беден, как жалок язык наш! я не могу на нем высказать всей души моей, всей любви моей к тебе, мой ангел, и если от силы своей слова как бы замрут, не считай этого состояния охлаждением, это только такое сильное влечение к тебе, которое не умеет даже и высказаться.
Кажется, нам ничего не досталось на земную долю, кроме любви и дружбы; отдадимся же им беззаветно. Пусть мир отнимет у нас все, даже возможность жить для его счастья; но любви, но дружбы отнять никто не может. Это наше достояние…
«Волчанск, 15 марта 1833 г.
Пишу тебе из Волчанска, третий день как начал дело…»
