В других залах его величество также повелел скопировать некоторые картины и опять всем восхищался, особенно же работою Микель-Анжело в Сикстинской капелле{10}. Когда государь выходил из Сикстинской капеллы, какой-то художник с картиной в руке остановил его и предложил ее купить. Государь заметил ему, что его картина не окончена. «Ежели вашему величеству угодно купить, то я ее кончу». Государь серьезно посмотрел на него и молча отошел прочь.
Императору показывали все, что только стоило видеть в Ватикане, водили по залам, которые никогда никому не открывали даже и по билетам. Проходили залу
Из библиотеки снова обошли все капеллы церкви св. Петра. Граф Ф. П. Толстой не мог отлучиться ни на минуту от государя, который постоянно обращался к нему с вопросами и распоряжениями. Когда они подошли к бронзовому балдахину над главным алтарем, государь сказал Толстому:
— Я нахожу, что эта вещь здесь неуместна и вредит величию церкви, так же как и стекло над алтарем, с прозрачным изображением св. духа. Оно неприлично такой базилике, как базилика св. Петра.
«Его величество был совершенно прав», — замечает Толстой.
Когда граф Федор Петрович сказал государю, что этот бронзовый балдахин одной величины с Зимним дворцом, то он не хотел верить. Висконти подтвердил слова Федора Петровича.
Из Ватикана все отправились во дворец Цезарей{11}; государь долго рассматривал со вниманием богатые, величественные остатки дворцов римских императоров.
Вторичные заказы, сделанные императором Николаем Павловичем в музеуме Ватикана, были следующие: а) В галерее картин Madonna di Foligno: «Когда Бруни кончит работы, пусть ее скопирует». (Она уже была скопированная в Академии.) б) L'incarnazione della Madonna di Julio Romano di Raphaelo et del Fattore[145]. в) Salla della Biga{12}. — «Снять рисунок с этой залы». д) Библиотека Ватикана и комната di papiris. — «Снять рисунок с залы papiris и с фресков Рафаэля Менгса». е) В библиотеке и комнате pandecti di Justiniani{13} — снять рисунок плафона и ж) скопировать два фреска en ogives[146], з) В библиотеке, в sacristie, в капелле les Beneficiate{14} скопировать картину Тициана, и) В капелле св. Николая срисовать архитектурным образом стену с частию плафона, где находится мозаичный образ св. Николая, тот самый, что накануне велено сделать мозаикою, к) В церкви св. Петра, в sacristie, скопировать L'Esperence[147] de Guido, л) В мозаичной мастерской Микель-Анжело Барбери куплен мозаичный круглый стол, на нем на черном фоне изображен амур, которого везут тигры, кругом гирлянда из плюща. Заплачено 1000 скуди. м) Куплена за 1200 скуди Жана Беллини Божия Матерь со Спасителем, н) Заказаны два мозаичные стола. Один в воспоминание путешествия по Италии вообще, с медальоном императрицы, о) дру; гой — в воспоминание Сицилии и Неаполя, с медальоном ее высочества Ольги Николаевны. Рисунки обоих столов граф видел у князя П. М. Волконского.
Из дворца Цезарей государь поехал к себе. Графу Толстому сказали, что он будет еще что-то осматривать, поэтому граф остался в приемной комнате, которой императору надобно было проходить. Киль находился тут же. Вскоре государь вошел и мимоходом сказал Килю очень серьезно:
— L'exposition est mauvaise, c'est une horreur![148]
С этими словами вышел и поехал один прогуляться.
4 декабря, в десять часов утра, император поехал с графом Федором Петровичем в мастерскую художника Иванова (живописца). Студия Иванова была обширна, хороша и с прекрасным освещением. Он писал тогда свою огромную картину, изображающую Иоанна Крестителя в пустыне, проповедующего толпе народа «жизнь новую»; фигуры на первом плане в рост человеческий, Иоанн и окружающая его группа фигур, в том числе две совсем обнаженные, подвигались к окончанию; многое было в подмалевках, остальное еще в контурах. «Вся картина очень умно и хорошо скомпонована, — говорит в „Путевых записках“ граф, — рисунок в картине превосходный, особенно в фигуре Иоанна. Пейзаж, прекрасный, был уже много подвинут вперед. По стенам мастерской было развешано множество этюдов с изображениями деревьев, кустарников, камней, снятых им в разных местах Италии для пейзажа его картины, также и этюды голов. Государь был очень доволен картиною Иванова, рассматривал его этюды, и обошелся с ним чрезвычайно милостиво. Когда кто-то из присутствовавших заметил, что тут слишком много наделано этюдов, то государь сказал:
— Иначе и нельзя, чтобы написать хорошо картину.
Выходя из мастерской, государь сказал Иванову:
— Оканчивай, — картина будет славная.
