Говорили, Жрица Духа однажды объединит два королевства мира Мейсон. Она будет бороться на одной стороне с магами и откроет пять стихий.Только когда я умерла, я поняла, что они говорили обо мне. Говорят, моих сил хватит, чтобы спасти мир, но война бушует вокруг меня. Я должна полагаться на тех, кого до этого остерегалась: юношу, который не такой, как я думала, и новых воинов, которые прибыли защитить меня.Тьма близко, и королева Обскурита хочет убедиться, что король Люмьера не доберется до меня. И для этого королева готова жертвовать всем, включая меня.
Керри Энн Райан
Из дыхания и разрушения
Серия «Пять стихий», книга первая
Переводчик и редактор: Лена Меренкова
Обложка: Лена Меренкова
Переведено в 2021 году для группы https://vk.com/beautiful_translation
Внимание! Этот текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчиков и редакторов запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено.
Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Если вам понравился ознакомительный перевод, купите оригинал книги.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Сны я видела не часто, но когда они были, я не сразу могла найти из них выход. Почти всегда выход найти удавалось. В других случаях, как бы я ни старалась, я не могла проснуться, вырваться из оков сна. И приходилось жить в кошмарах, которые казались слишком реальными.
Сердце гремело в ушах, я снова пыталась понять, где находилась. Сны постоянно различались происходящим и местом, но одно у них было общее — они словно звали меня, хотя я не понимала, как.
Порой я была в стороне, смотрела, как придворные танцевали, пряча кинжалы из стали и остроумия. А потом они кланялись и становились дымом, пепел их лжи и скрытых признаний разносило по ветру, будто пыль.
Порой я была посреди действия, меня бросало в стороны, башни рушились, вода текла мимо. Воздух трепал волосы, бросал их мне в лицо, земля подо мной дрожала, огонь сыпался на всех нас.
Но этой ночью видения были иными. Я была главной, сон происходил со мной, я не смотрела в стороне на то, что не понимала.
Но я стояла на поляне, сзади была зима, впереди — лето с жутким жаром. Весна плясала справа от меня прохладным теплом, и ощущение запутывало, а осень задевала меня слева, теплая прохлада удивляла еще сильнее.
Передо мной были две тени, тянули руки, звали меня шепотом. Я слышала только их дыхание, не голоса, так что не знала, кем они были, что представляли в этом сне, чтобы я вспомнила, проснувшись.
— Лирика, — звали они в унисон. — Лирика.
И хоть это было мое имя, звучало так, словно они звали не меня. Они словно звали ту, кем мне нужно было стать. Я не была той личностью. Не была такой, как им было нужно, и могла и не стать ею.
И хоть я была в том же теле, что и в реальности — изгибы тела были чуть больше среднего и выпирали из платья, а рост был чуть ниже среднего, так что платье волочилось по земле — во сне была не настоящая я.
Светлые волосы трепал ветер, они ловили свет и порой выглядели как белые, а порой как золотые. Оттенок менялся от того, как часто я была на солнце, но во сне цвет волос немного менялся от направления, куда я поворачивалась.
«Это не настоящая я», — снова сказала я себе. Это было не мое платье, не моя жизнь.
Те тени не могли звать меня, ведь я не была тут собой.
— Лирика, — снова позвали тени.
— Проснись, — потребовала та, что стояла ближе к весне.
— Пора, — шепнула та, что была ближе к осени.
И хоть они шептали, слова были криками в моих ушах.
Я резко проснулась, кожа была липкой от пота, я пыталась отдышаться. Майка промокла, прилипла к телу, и шорты задрались, пока я ворочалась во сне. Одеяло было на полу, а простыни смялись у края кровати, так что я точно барахталась.
Я сглотнула, прищурилась, глядя на часы. Солнце уже встало, хотя не было и семи утра, но в Денвере, Колорадо, было лето, и это означало голубое небо, яркое солнце и дожди, возникающие из ниоткуда.
Белые шторы были задвинуты, но они не подавляли свет, так что я научилась уже давно спать с лучами, падающими на лицо. Приходилось, если я хотела выспаться. Я была подростком, и сон был частью жизни, особенно летом.
Мне было восемнадцать, и я была готова идти в колледж осенью, но я все еще ощущала себя подростком, который хотел спать и не вставать рано на уроки. Не помогало то, что стены в комнате были сиреневыми с тех времен, когда я обожала фиолетовый, и на шторах и кровати внизу были кружева.
У моей семьи был неплохой доход, но мы относились к среднему классу, и нынче это означало, что денег на ремонт в спальне, чтобы она подходила для девушки, которую ждал колледж, не хватало. Я не переживала. Я не собиралась тут задерживаться. Вскоре я буду в общежитии в местном университете, филиале Колорадского университета, потому что я не могла позволить университет в Боулдере. А еще так я могла оставаться близко к дому.
Потому что, хоть я думала, что была готова начать новую жизнь и быть взрослой, кошмары мучили меня, сколько я себя помнила, намекая, что я была не такой взрослой, как считала себя.
Какому подростку нужен был ночник, чтобы прогонять страшные тени?
Мне. Лирике Камарон, ходячему воплощению нерешительности, не готовой полностью ни к чему.
