– Если ты нарушишь эдикт, Альдо будет обязан тебя наказать. – Если его не проймет этот довод, его не проймет ничто. – Подумай, в какое положение ты поставишь короля.
– Да, – Дикон виновато улыбнулся, – я понимаю. Спасибо, что ты меня остановил.
Пронесло! Но Придд идет на ссору. Осознанно, хладнокровно, расчетливо. Его нужно унять, только как? Откровенный разговор не поможет, Спрут вывернется.
– Ты что за чем идет, хорошо помнишь? – поспешил развить успех Эпинэ. – Нам с Дракко все эти тонкости в голову никак не лезут, в бою как-то проще.
– Я могу одолжить тебе Караса, – немедленно предложил Дик, – он отлично выезжен. Конечно, масть Молниям не очень подходит, но, если будет солнечно, станут видны подпалины, а они рыжие.
– Спасибо, Ричард, – от души поблагодарил и не думавший расставаться с полумориском Робер, – мы с Дракко справимся. Не хватало тебя в такой день без коня оставлять!
– Я все равно на другом поеду, мне его вассалы преподнесли. Если я возьму Караса, они расстроятся, особенно дядя Ангерран… граф Карлион. Он может написать матушке, что…
– …Немыслимо, – Мевен начал свою тираду еще за дверью. – Это совершенно немыслимо!
Отправленная к гимнетам троица ввалилась в буфетную, прихватив с собой Жуайеза Нарди, недавно назначенного гимнет-теньентом.
– Вот, – Рокслей с ходу сунул в руки Робера какой-то том. – Ты только полюбуйся!
Эпинэ полюбовался. Это была «Караульная книга», в которой под записью Нарди о приеме дежурства размашистым, но изящным почерком было начертано:
«
Злокозненный граф, пробравшись во дворец, своей неуловимости не утратил. Равно как и наглости.
– Не понимаю, – взвыл Рокслей, – в гимнетской толчется уйма народу, его не могли не заметить.
– Арамона тоже не понимал, – утешил вассала Скал Повелитель Волн.
Граф Тристрам понуро поплелся к выходу. На пути несостоявшегося посла мирно лежал Котик. Посол остановился. Котик перевернулся на пузо, поднял голову и показал зубы, зубы были как ножи. Тристрам прирос к полу, Марсель отхлебнул шадди.
– Прошу меня простить, я совсем забыл… Котик пускает через порог лишь достойных доверия. Эй, кто-нибудь!
– Тут! – Орельен Шеманталь, что-то на ходу дожевывая, вырос на пороге. – Забрать?
– Да, мы закончили. Граф вел себя вполне разумно, но, боюсь, он впадает в меланхолию. Попробуйте развлечь его байками про вашего вора. Кстати, настоятельно рекомендую вам их записывать, Дидерих безнадежно устарел…
– Я рассказал все, что вы хотели, – проблеял Тристрам, убедительно доказав, что ему самое место в «Баране».
– Возможно, мне захочется чего-нибудь еще. – Если в Олларии остались только тристрамы, придется пить средство от несварения. – Орельен, держите этого господина под рукой. Если вздумает удирать, бейте по ногам.
– Понял. – Шеманталь вывел побелевшего «гостя» и прикрыл дверь. Котик зевнул и перебрался к столу.
– А хорошо мы его напугали, – виконт Валме потрепал лохматую башку и был немедленно обслюнявлен. Марсель пихнул собаку под кресло, допил шадди и принялся за подсчеты.
Отловленный Тристрам ехал быстро, если б так пошло и дальше, он бы за неделю добрался до Урготеллы. Вряд ли Фома бросился бы вновь прибывшему на грудь, но «брат Альдо» старого пройдоху не знает. «Брат Альдо» полагает, что «брат Фома» прослезится и падет в раскрытые объятия вместе с дочерьми. Так… Отведем на падение два дня, а на обратную дорогу – двенадцать-тринадцать.
– В четырнадцатый день Зимних Скал, – объявил Валме храпящему Котику, – его свиноголовое величество вымоет уши и сядет у окошка ждать ответа. И оно его получит.
Дрыхнущий пес и ухом не повел. Любопытно, что будет, если представить его Эвро. Дети левретки и варастийского волкодава, удайся они ростом в папеньку, а норовом в маменьку, были бы чудищами почище пресловутого Зверя. Увы, они бы погубили мать своими размерами, так что оставаться Зверю непревзойденным, а Эвро одинокой.
Бросать Котика было чем дальше, тем жальче, но уважающий себя хлыщ такого пса не заведет. И с прямыми патлами разъезжать не станет… Репутация – великая вещь! В Тронко он утвердился за счет Ворона и папенькиных заслуг, в раканьей Олларии придется запрягать старые грешки, благо их хватало. Валме снял куртку, потом стащил рубаху и подошел к зеркалу. Паршивому – что еще ожидать от гостиницы, но виконту хватило и такого.
