– Дружище, я знаю тебя не первый год. Сейчас я вижу в твоих глазах волнение, ты о чем-то встревожен, но не говоришь. Братья Брукс старики и потому мнительны и богобоязненны, суеверны, но ты-то…
– Ты прав, Джон, – сказал Блэк. – Ты как всегда прав. Меня кое-что тревожит и не дает покоя.
– Надеюсь, не суеверия Хосе?
– Нет, но…
– Договаривай раз начал. В этом деле мне нужна помощь. Если всю команду погубила какая-то болезнь, то и мы в опасности, и все жители нашего маленького острова. И мой долг сообщить им эту угрозу и спасти их.
Блэк привстал со стула и начал от волнения, вселившегося в него и граничившего с тревожностью, которую он сам не мог объяснить, медленно расхаживать, отдалившись от Одли.
– Ты понимаешь, это всего лишь догадки и, быть может, мое разыгравшееся воображение, – произнес Блэк. – Там, в трюме и в каютах при свете фонарика всякое может померещиться.
– Ну, не тяни, говори, – с нетерпением произнес Одли, глядя в опущенные глаза друга.
– Ладно. Дневник. Вот этот самый с зеленой обложкой, – он глянул на тетрадь, лежащую на столе.
– Что, дневник?
– Понимаешь, когда мы первый раз шли мимо этой каюты, я не видел на столе ничего.
– Может это не та каюта?
– Может, – сказал Блэк, чье сердце только что едва согрелось от догадки собственной ошибки. – Конечно, я мог просмотреть, но пыль…
– Какая еще пыль? – спросил Одли.
– Обыкновенная, какая собирается на любой открытой поверхности, со временем. А, ведь, судно пребывало пустым и одиноким, покинутым командой, минимум неделю. Об этом говорит количество пыли, собравшейся на столе, где мы нашли этот дневник.
– Ну, и что?
– Когда я поднял его, там, в каюте, то не помню, чтобы она сыпалась с его зеленой поверхности.
– Иными словами, ты утверждаешь, что эта тетрадь, – Одли указал пальцем на стол, – не была покрыта пылью.
– Совершенно верно.
– Угу, – задумался Одли, почесав подбородок. – Ее кто-то подбросил. Да, именно так. Вот, как объясняется отсутствие пыли, и то, что ты не заметил дневник первый раз, когда мы проходили мимо каюты профессора.
– Но тогда…
– Тогда в чреве этого дьявольского судна, кто-то скрывается, – предположил Одли.
– Возможно, если это все не иллюзия и мое уставшее воображение, нарисовавшее все это.
– Нет, нет, я почти уверен. Там кто-то есть. Может, даже психически нездоровый член команды. Он и погубил всю команду, а их тела выбросил в воду, чтобы скрыть свои преступления.
– Если он болен, то, как же он догадался о том, что надо уничтожить улики – выбросить тела.
– Испуг, обычный инстинкт самосохранения. Он знал, что рано или поздно, но корабль придет к берегу и ему придется объяснить, куда делась вся команда.
– Но, тогда, зачем же он подложил эту тетрадь, если он так болен, что не отвечал за свои поступки? Куда подевалась кровь, если там произошли убийства?
– Смыл, – предположил здравый смысл сержанта.
– Это не похоже на действия сумасшедшего, – сказал Блэк.
– Я и не думаю, что он болен.
– Убить всю команду? Но зачем?
– Кто знает? Это мы выясним, когда поймаем его, – сказал Одли со взглядом, выражающим решимость отыскать преступника.
В коридоре послышались шаркающие шаги, отворилась дверь, и в проеме показался Адам. Старик неуверенной поступью вошел и тяжело опустился на стул. Он увидел на столе зеленую тетрадь и отодвинулся от стола, так если бы он увидел змею. С неприязнью и страхом в глазах он бросил взгляд на тетрадь.
– Что с Хосе? Как он? – поинтересовался Блэк.
Старки не сразу ответил, он собирался с мыслями. Осмотрев всю комнату и, переведя тяжелый взгляд с Одли на Блэка, он хриплым гортанным звуком ответил:
– Хосе заперся у себя в комнате. Я позвал его, но он не ответил.
– Может, уснул? – предположил Одли.
Они втроем еще некоторое время рассуждали о таинственном судне, а затем при наступлении полночи легли спать в разных комнатах, на разных этажах маяка, который был плотно окутан, к тому времени, густым серым туманом, казалось взявшимся, из ниоткуда.
Рано утром сержант Джон Одли выглянул в окно, заметил вдалеке на причале какое-то скопление людей, одетых в военную форму, как ему показалось. Туман почти рассеялся, оставляя легкий белый саван у подножия скалы. Пошел легкий моросящий летний дождь, отбрасывая и поглощая последние очаги ночного тумана. Плотной стеной мрачные тучи заслонили небо, казалось, надолго похоронив за собой солнечные лучи утренней зари.
Одли спустился в комнату Блэка, но не застал его там. Зеленой тетради, которую они ночью заперли в столе, он также не обнаружил. Не было у себя в комнате и старого смотрителя маяка. Не теряя драгоценного времени, Одли кинулся вниз по винтовой лестнице. Запыхавшись, он быстро добрался до причала, где работали военные. Среди них он увидел Блэка, разговаривающего о чем-то с человеком, одетым в штатском черном костюме.
– Это сержант Джон Одли, – представил Блэк сержанта своему собеседнику, когда тот подошел к ним. – А это специальный агент Донсон из ЦРУ.
– Теперь это наша забота, сержант, – уверенно сказал Донсон. – Вы позаботьтесь о том, чтобы нам никто не мешал. Это Вы провели загораживающею ленту?