– Да, я, – коротко ответил Одли, пытаясь проснуться. Он немного перевел дыхание, но в горле уже образовался небольшой спазм связок от возникшего неудовлетворения разговором. Одли намеревался самостоятельно поймать преступника и раскрыть это темное дело. А тут его намерения перехватил какой-то выскочка из ЦРУ и в приказном тоне указывал ему следить за периметром, проще говоря, стоять в окружении. Как так получилось, что его обошли и теперь вся слава достанется этому прохвосту из управления? Он был так близок от решения и теперь ему приходится лишь наблюдать.
Специальный агент Донсон быстро удалился. Вместе с несколькими военными он лихо поднялся на палубу и проник внутрь судна. Одли и Блэк лишь наблюдали, как вокруг серого судна суетились люди.
– Черт возьми, Блэк, – злобно прорычал Одли. Напряженная обстановка между друзьями нагнеталась. Дружба к Блэку и расположение куда-то испарились, уступив в сердце Одли место злобе, недоверию и зависти. – Почему ты меня не разбудил? И, где дневник? Почему ты его отдал им?
Вопросы были всё злобнее, их количество росло, а гнев нарастал. Блэк доброжелательно и невозмутимо направил свой взгляд в глаза Одли.
– Что? Какой дневник? Я не только не передавал его им, но и не брал.
– Это, ведь, ты открыл ящик стола?
– Да я вообще не заходил в твою комнату.
– Ничего не понимаю, – сказал Одли. – Тогда, где же тетрадь? Куда она подевалась? – тут же его осенило. – Может старый Адам ее взял?
– Зачем она ему?
– Да, верно, – согласился Одли, его неприязнь к другу остыла, уступив здравомыслию и рассудительности. – Ты прав, она ему ни к чему, – он немного успокоился.
– Что ты намерен делать? – поинтересовался Блэк.
– Знаешь что? Ты побудь здесь, если увидишь Адама или Хосе, то спроси у них о зеленой тетради.
– А ты куда?
– Я внутрь этого судна пойду. Не собираюсь сидеть здесь и издали наблюдать, как какой-то молодой прохвост из ЦРУ отберет у меня славу. Я это дело не оставлю ему. Мы с тобой уже кое-что знаем, – он подмигнул Блэку, – постараюсь найти преступника, пусть даже сумасшедшего, но он не достанется им.
– Хорошо, – согласился Блэк.
– Ты извини меня за то, что я тут на тебя наорал.
– Уже забыто, Джон. Будь осторожен там. У меня тяжелое предчувствие.
– Справлюсь, пистолет при мне, – сказал Одли и твердой поступью направился к темному мрачному судну.
Дождь усилился, и людям, работающие на палубе и у борта на причале, пришлось накинуть на себя дождевики, укрывшись от вертикально падающих струй воды. Один из военных, склонившийся у кормы, громко сказал своему приятелю, стоящему на причале рядом с судном:
– А, ведь, по прогнозу – ясная погода.
– Опять ошиблись, эти предсказатели, хреновы, – ответил солдат, сидящий на причале. – Я никогда не верю им. Сколько они ошибались.
Одли прошел мимо солдата, открыл дверь и проник внутрь судна. Темными коридорами он шел мимо мрачных кают, прислушиваясь к каждому шороху, любому звуку. Он уже поравнялся с каютой профессора, как вдруг увидел там копошащегося в столе полицейского.
Он представился и неуверенно вошел в каюту.
– Вы из ЦРУ? – спросил Одли.
– Да, но я не главный. Я лишь выполняю поручения начальства. Агент Донсон, вот, кто вам нужен.
– А, где он? – спросил Одли, чтобы знать, куда ему не следует идти, дабы не повстречать агента. Лучше ему оставаться пока незамеченным, а то придется пояснять молодому юнцу-выскочке из ЦРУ о том, как он тут оказался и почему покинул свой пост.
– Он где-то в трюме, сержант, – ответил парень, разглядывая зеленоватую тетрадь, только что извлеченную им из запертого ящика стола.
– Постойте, постойте… – протяжным прерывистым голосом произнес Одли. – Что это у вас в руках?
– Какая-то тетрадь. А что? – удивился молодой полицейский.
Одли буквально выхватил тетрадь из рук парня. Он стал судорожно листать тетрадь и дошел до последней страницы. Сомнений быть не могло – на пожелтевшем листе тетради кровью были написаны строчки. В углу и по центру листа виднелись капли багровой крови!
– Черт возьми! – по спине Одли прокатилась холодная волна, заставившая сержанта вздрогнуть и поморщиться. «Это не к добру», – вдруг вспомнились ему слова старого Хосе.
Он глянул в удивленное лицо молодого полицейского и пренебрежительно бросил тетрадь на стол. Тетрадь веером взмахнула, раскинув крылья, а затем, опустившись на стол с хлюпаньем, закрылась, обнажив присутствующим свое заглавие: «Дневник профессора Соловьева…». Его призрачные догадки испарились, оставив легкую зыбь в дрожащем теле, и он судорожно проникся предостережениями профессора.