Ками вошла в просторный холл. Везде стояли столики и тумбы с образцами, которые можно было понюхать и приобрести. Вокруг суетились какие-то люди, нюхая, обсуждая между собой и всячески интересуясь разнообразными вонючестями. Авторы этих "аромо-шедевров" обменивались рецептами, названия которых выглядели порой весьма устрашающе.
— Сюда приезжают знаменитые парфюмеры, чтобы выбрать именно тот аромат, которого им не хватало, — пояснил Андрэ.
Ками его не слушала, она читала таблички. У компонентов для духов были весьма неординарные названия. «Капец гнилящий», «Бермудский мухомор», «Пук Клеопатры». М-да.… И кто здесь ещё напукал?
К ней тут же подбежали несколько парфюмеров и наперебой стали предлагать купить свои «туалетные воды». Запах некоторых из них был действительно на редкость туалетным.
— Вот, прошу, понюхайте. Новинка этого сезона! «Слёзы невинности». Аромат редчайший! Смесь горной росы, выделений из железы бобра, собранных в ночь полнолуния перед первым спариванием и порошок из иглы летучего дикобраза. Неповторимый и незабываемый аромат! Только сегодня вы можете заказать его здесь!
Андрэ наклонился и прошептал девушке на ухо:
— Ага, конечно, выставка идёт уже месяц, и он тут всё время стоит.
Второй замахал руками, отгоняя дивный аромат «Слёз невинности», а заодно и их изготовителя.
— Это всё ерунда, понюхайте вот это! Шедевр! Такого вы нигде не найдёте!
Второй образец действительно пах приятно. Сюда явно никто не пукал и не выжимал бобра перед спариванием.… Однако чтобы развеять сомнения, девушка таки спросила:
— А из чего сделаны эти ваши духи?
— О! Лучшие в мире духи сделаны из выжимки крылышек и лапок навозной мухи, эссенции восьмикрылого многоносика и экстракта дикой венецианской ромашки.
Ромашка. Вот что это был за приятный запах. Видимо, муха с долгоносиком пахнут не настолько ужасно, чтобы перебить действительно хороший натуральный запах цветка.
— Э… понятно, благодарю за консультацию, но мне пора.
— Куда же вы? У меня есть ещё столько замечательных ароматов! «Отрыжка райской птицы», например!
— Да мы спешим, в галерею. Простите, может быть, в другой раз ещё зайдём, понюхаем…
Девушка выскочила из Скунскамеры, как ошпаренная. Нюхать все эти эссенции отрыжек, пуков и навозно-муховых экстрактов ей сейчас совершенно не хотелось.
— Андрэ, веди нас уже в свою галерею. А то у меня голова кругом от этих дивных ароматов.
А вот в галерее Ками действительно понравилось. Во-первых, там нормально пахло. Во-вторых, было много чего интересного. В конце зала висело огромное панно, изображавшее ту самую эпическую битву, герою которой стоял памятник, возле которого она и познакомилась с художником.
Адольф, который практически проспал экскурсию по Скунскамере, где ввиду отсутствия обоняния делать ему было нечего, сейчас оживился и тоже с любопытством разглядывал произведения искусства.
Среди прочих работ Ками случайно заметила небольшую картинку, а точнее даже набросок неизвестного автора, изображавший пони с роскошной гривой, на спине которой располагалось блюдо, полное пельменей, от которых исходил пар. Довольно таки мило и необычно. Узнать авторов этого «шедевра» она так и не смогла. Лишь название картины: «Аве Равиолла». Выяснить у экспертов, кто же такая Равиолла и почему у неё на спине тарелка с пельменями, ей тоже не удалось. Андрэ, глядя на искренний интерес своей подопечной, лишь загадочно улыбался.
Она ещё долго бродила по выставке, изучая скульптуры и картины, композиции из цветов, металлолома, пластиковых бутылок и чёрт знает чего ещё. Некоторые экспонаты были очень даже интересными и необычными. Андрэ всё это время рассказывал о своих коллегах, представляющих работы на выставке, но как только речь заходила о той странной картине, он тут же переводил разговор на другую тему. Пони была для него табу, а почему, он говорить не хотел. Ками хотелось немного его помучить и всё же узнать "тайну", но художник был немного занят. Он общался с критиками, а несколько ценителей искусства хвалили его талант и высокий художественный вкус.
Вы боитесь мышей? Нет? Совершенно напрасно! Особенно синих. Особенно, если у вас дома есть пельмени. Вот собственно их (пельмени, а не мышей) с утра и готовил его радиоактивность, Полоний Никанорыч, напевая что-то себе под нос и помешивая ароматное варево большой поварёшкой. Варил он их не просто в подсоленной воде, а с приправами, от которых запах по вентиляции распространялся на весь стояк. Благо, аромат этот был весьма приятен и вызывал лишь желание попробовать то, что так вкусно пахнет.
