— Что стряслось? Всё, что только могло! Вот скажи, куда обычно нормальный мужик смотрит, когда рядом красивая девушка? Правильно: попа, ноги, грудь — стандартный набор. А этот? Уставился на мой прикид: «Где покупала?», «Классная кожа», «Крутые заклёпки», «Почти, как у меня». Потом ещё полчаса рассказывал мне про мотоциклы и всякие байкерские примочки. А дальше ещё веселее — ему стало плохо, минут десять я ждала, пока он сбегает в кусты прочистить желудок. Но и этого было мало. Мне пришлось на своём горбу тащить его домой. Не к себе, а к нему домой! На самую, блин, окраину этого чёртова района! И всё это время он либо чесал про мотоциклы, либо снова вырубался, и я молча тянула его на себе. И что ты думаешь, было дальше? А вот что: я припёрла эти «дрова» под дверь, мне открыл какой-то красавчик в чёрной футболочке и втянул его внутрь. Говорит, спасибо, мол, милая девушка, что принесли. И к нему сразу подбегает, и сюсюкать начинает: «Тоша, как ты?», «Бедненький мой». Фу! А это тело открывает глаза и начинает чесать мне про то, что я очень хорошая девушка, просто ангел и дай мне Бог здоровья… А сам даже имени моего не спросил за всё время! Про адрес или что ещё вообще молчу! И после этого ты говоришь «не психуй»?
— Эм… И это всё?
— Да, блин, всё! Мне сказали, что я очень хорошая и попрощались. Это даже не облом. Это позор! Самый большой позор в моей никчёмной жизни! Хорошая девушка, блин! Просто офигеть! Ангел! Щас нимб только достану!
— Ну, во-первых, он был в хлам пьяный. Ты сама видела. Потому провалом это не считается. А во-вторых, поздравляю с первым успехом. Если он тебя после этого всего вспомнит, то будет, как минимум доверять. Навестишь, справишься о здоровье. Мне ли тебя учить?
Когда у Антона в голове перестали кружиться звёздочки вперемешку с зомби-вегетарианцами, говорящими конями и прочим, он таки рискнул открыть глаза. Вставать совершенно не хотелось — прекрасно понимал, что сейчас каждое движение отзовётся не самыми приятными ощущениями. Потому решил полежать ещё, пока кто-то не придёт. Где-то к семи вечера ему захотелось есть. Пересилив желание «прямо тут и сдохнуть», он стянул с себя плед и свесил одну ногу с дивана, словно щупая воду. Ощущения в теле были не очень приятными. Мышцы ныли, голова кружилась, мутило. Он напряг память, пытаясь мысленно представить содержимое холодильника. Рассольчик ему бы сейчас не повредил.
Адольф проснулся от страшного сна и завопил:
— Неееееееет! Убери от меня свои грязные руки, маленький уродец!
Ками подскочила, как ошпаренная, и уставилась на кольцо:
— Ты чего?!
— А? Что? Блииин… Да я не тебе. Хууух… Такое сейчас приснилось, жуть!
— И что же тебе такое приснилось, что надо было так орать и всех будить?
Адольф появился в облике мальчика из фильма «Один дома», с выпученными глазами и совершенно обалдевшим лицом:
— Маленький, лысый голый страшный мужик притащил меня к себе в пещеру! Смотрит так на меня и говорит «Мояпреееелесть!» Фу! Он такой мерзкий!
— Тебе что, Горлум приснился? Круто! Вот почему мне не фэнтези снится, а всякая ерунда?
— Ага, посмотрел бы я на твою реакцию, если бы к тебе отвратительный лысый мужик тянул руки и называл своей прелестью!
Девушка махнула рукой:
— Ладно, «прелесть». Раз уж разбудил, давай думай, что делать будем сегодня?
— Предлагаю взять твою гитару, и пойти на природу. Немного развеяться и дописать песню, которую ты начала, — ответил Адольф.
Идея девушке понравилась. Она сняла инструмент со стены и надела кольцо на палец. В лес!
А тем временем в недрах вентиляции уже тянулись тросы, вбивались колки, концы верёвок закреплялись петлями и свешивались вниз. Целая система спуска-подъема грузов до трёх килограммов, рассчитанная на любые форс-мажорные обстоятельства. Спуск и подъём мышей осуществлялся с помощью лебёдки, а пельмени загружались в специальную сеть на гибком тросе. Клайд продумал практически всё. Кроме пары непредвиденных моментов.
А не учёл он то, что тело, спящее в зале почти целый день, наконец перестанет мутить и оно доползёт до кухни в тот самый момент…
…Когда Бонни, в лучших традициях фильмов про крутые ограбления, болталась на тросе над кастрюлей с ещё горячими пельменями.
Нет, кастрюля была закрыта крышкой и её поверхность, стеклянная и полностью прозрачная, была холодной и безопасной. Упасть на неё Бонни не боялась. А на случай форс-мажора система, смонтированная Клайдом на потолке, должна была забросить её на гибком тросе назад, в вентиляцию.
И в этот момент, когда она показывала напарнику большой палец, демонстрируя, что всё в порядке, на кухню вошёл Антон.
Вот что подумали бы вы, увидев подвешенную на страховке большую синюю мышь, болтающуюся над вашей плитой? Особенно, если вы перед этим «хорошо провели время»?
Вот и Антон в офигении выпучил глаза, пытаясь примириться с собственной логикой, которая сигнализировала «У тебя «белка», чувак», и отчаянно сопротивлялась всем попыткам парня посчитать увиденное реальностью. Он застыл, как вкопанный, глядя на болтающуюся перед ним мышь.
