Бонни в ужасе дёрнула за конец спасательного троса, давая напарнику экстренный сигнал об эвакуации. Клайд среагировал молниеносно и лебёдка начала сматываться. Примерно через две секунды Бонни должна была пулей влететь в «окно» вентиляции и приземлиться на смягчающие подушки.
И тут возник ещё один не просчитанный фактор! Штукатурка, в которую был вкручен шуруп, удерживающий часть системы в натянутом состоянии, с грохотом обвалилась, и Бонни полетела. Нет, не назад в вентиляцию, не на пол, и даже не на кастрюлю пельменей. Она, как Лара Крофт, спикировала на своём тросе точно на лицо Антона и от шока вцепилась в его волосы мёртвой хваткой.
Передать, что чувствовали они оба, было очень сложно. Антон мигом вспомнил сразу все части фильма «Чужие» и в ужасе начал пытаться сорвать животное со своего лица до того, как его «заразят личинкой пришельцев». Но чем сильнее он пытался снять её, тем крепче Бонни, охваченная ужасом, держалась лапками за его волосы. Её маленькое сердце билось так громко и тревожно, что даже Антон чувствовал его стук.
Клайд принял решение — нужно срочно спасать подругу. Он обмотал страховку вокруг пояса и спланировал на Антона. В этот момент, в запале, он уже забыл, что система сейчас выглядит и работает совсем не так, как он её сделал. А потому, туша второй мыши приземлилась точно в область антоновых джинсов, заставив парня согнуться пополам и громко заорать, оглушая висящую на нём Бонни.
На шум прибежал мотоцикл и с квадратными глазами уставился на картину: посреди кухни сидел Антон, в лицо которого впилась большая синяя мышь, на его штанах восседала вторая, запутавшаяся в тросах страховки и отчаянно пытающаяся освободиться. А на потолке висела система тросов, болтающаяся, как лапша прямо над антоновой головой. Первым делом спокойный и рассудительный мотоцикл снял мышь со штанов хозяина, распутал верёвки и скомандовал:
— Скажи своему товарищу, пусть немедленно отпустит Антона!
Клайд, дрожа от волнения и страха, обратился к подруге:
— Бонни, детка, отпусти его. Всё кончено…
Все сегодняшние планы нормально поесть и отдохнуть завершились для Антона грандиозным провалом. Но ему было интересно, что же эти странные синие создания делали на кухне учёного, что это за система на потолке, и какого хрена мыши его атаковали?! Мотоцикл держал синих «коммандос» за шкирки, а Антон злобно смотрел на пленных.
— Так, я очень надеюсь, что вы, маленькие… — на этом слове парень запнулся, потому что по размеру Бонни и Клайд явно превосходили то, что Антон привык называть мышами. — Грызуны, — продолжил он, — поясните мне, что вы здесь делали и зачем напали на меня?
Клайд удивлённо посмотрел на парня и обернулся к мотоциклу: — Эй, громила, аккуратнее, больно же, наверное! Никто не нападал. Мы собирались взять немного пельменей и свалить, но страховка не выдержала. У вас, людей, вечно всё как попало делается. Даже штукатурка.
— Очуметь! То есть мы ещё и виноваты? — спросил Антон.
— Если бы всё пошло по плану, мы бы выловили десяток пельменей и исчезли. А теперь…
— А теперь вас самих на пельмени бы пустить! — отозвался мотоцикл. — Зачем вы это всё устроили?
— Тыринг превыше жизни, — ответила за напарника молчавшая всё это время Бонни.
— Тыринг — это типа «припёрлись на кухню, устроили цирк и напали на хозяев»? Как мило. Если в этом смысл вашей жизни, то я сочувствую!
— Смысл жизни в том, чтобы всегда оставаться собой, быть счастливым, есть пельмени, мечтать и творить во имя великой Равиоллы! — Выпалил Клайд, чем ошарашил обоих парней.
— Вот те на… То есть тыринг — это «ешь пельмени и занимайся творчеством во имя…»
— Великой богини Равиоллы, — продолжила за Антона Бонни.
— Ну, хорошо. Допустим, мы в это поверили. Но зачем было устраивать всё это шоу и прыгать мне на лицо и э… другие места?
— На тебя я прыгать не собиралась, это всё страховка. А вообще, тыринг — это высокое искусство, которое основано на мастерстве исполнителей. Чем красивее, качественнее мастер всё сделает, тем большую он проявит верность идеалам тыринга и Равиолле. Смысл не в том, чтобы просто добыть и наесться пельменей. Он в том, чтобы сделать это красиво, а потом отметить свой успех и принести великой Богине дары! Да что вы, люди, знаете о тыринге? О техниках? Об искусстве каллиграфии майонезом по тонкой поверхности пельменя. Лапка должна быть лёгкой, а движения воздушными, словно прикосновение ветра к лепестку цветка.
— Так, всё-всё, хватит уже выносить мой мозг! И без того голова болит. Хууух… Что за день? И что мне теперь с вами делать?
Клайд опустил глаза:
— По правилам Федерации Тыринга, потерпев неудачу и будучи пойманными, мы обязаны покинуть этот дом и не появляться в нём как минимум полгода. Это большой позор для нас, и крах всех наших надежд, — мышь грустно вздохнула и смахнула слезинку кончиком хвоста.
— Ладно. Как вас хоть звать, великие похитители пельменей?
— Я — Клайд, а это моя подруга и напарница Бонни, — представилась мышь.
— Ага, то есть, вы пара. Ты мальчик, а ты…
