– Хочешь пойти туда? – спросил Хоук. Он шел всего в шаге позади меня.
Я подумала об этом, о шелковистых черных лепестках и фиолетовых цветах жакаранды… и о крови, пролившейся на тропинку. О том, как она заполнила трещины в камне, напомнив другую ночь.
– Я… Вряд ли.
– А хочешь посмотреть мое любимое место?
Я оглянулась через плечо, а он остановился рядом со мной.
– Твое любимое место?
– Да. – Он опять протянул руку. – Хочешь посмотреть?
Зная, что этого делать не следует, но все же не в силах остановиться, я опять вложила свою руку в его ладонь. Хоук молча повел меня вокруг фонтана и по главной аллее. Я поняла, куда он меня ведет, только когда мы свернули налево и воздух наполнил нежный и сладкий аромат лаванды.
К иве.
На самом южном краю Садов Королевы росла огромная столетняя плакучая ива. Ее ветви почти касались земли, образуя густой полог. В теплые месяцы рядом с листьями появлялись крохотные белые цветки.
– Любишь плакучую иву? – спросила я при виде дерева.
Рядом с ней на столбах горели несколько фонарей. Их огни за стеклом были неподвижны.
Хоук кивнул.
– Никогда не видел ив, пока не попал сюда.
Неудивительно, что он не видел ив в столице – эти деревья славятся тем, что их поверхностные корни выбиваются из земли. Но странно, что на родине Хоука есть возделанные поля и пещеры, но нет плакучих ив.
– Мы с Йеном играли внутри. Там нас было не видно.
– Играли? Или прятались? – переспросил он. – Потому что я бы там прятался.
Я чуть улыбнулась.
– Ну да. Я пряталась, а Йен тащился со мной, как хороший старший брат. – Я посмотрела на Хоука. – А ты заходил под ветки? Там есть скамейки, но отсюда их не видно. – Я нахмурилась. – На самом деле там сейчас может кто-то быть, мы же не знаем.
– Там никого нет.
Я подняла брови.
– Откуда ты знаешь?
– Просто знаю. Идем. – Он потянул меня за руку, направившись к дереву. – Смотри под ноги.
Я подумала, что его уверенность связана с невероятными умениями по части выслеживания, и двинулась за ним вдоль низкой каменной стены. Мы прошли мимо фонаря. Свободной рукой Хоук приподнял несколько ветвей, и я ступила внутрь. Когда ветви вернулись на место, мы очутились в почти непроглядной темноте. Через густую листву не проникал лунный свет, и под полог просачивался лишь слабый свет фонаря.
Я огляделась, но различила только очертания ствола.
– Боги, я и забыла, как тут темно по ночам.
– Здесь ты словно попадаешь в другой мир, – заметил Хоук. – Как будто мы прошли сквозь вуаль в заколдованный край.
Я широко улыбнулась: его слова напомнили мне о Йене.
– Тебе нужно побывать здесь летом. Ива так цветет! Или когда идет снег, или в сумерках. Снежинки покрывают ветки и землю, но почти не проникают внутрь. Тогда тут и в самом деле как в ином мире.
– Может, мы это увидим.
– Ты так думаешь?
– Почему бы и нет? – отозвался Хоук, и я почувствовала, что он повернулся ко мне. Я ощутила на лбу его дыхание. – Снег еще будет, разве нет? Мы выйдем из замка перед самым закатом и придем сюда.
Отчетливо сознавая, как близко он стоит, я нервно облизнула губы.
– Но будем ли мы еще здесь? Королева может вызвать меня в столицу до зимы, – сказала я то, о чем старалась не думать.
– Возможно. Если так, то нам придется найти другие приключения, правда? Или, может быть, злоключения?
Я рассмеялась.
– Наверное, трудно будет куда-то выбраться в столице. Не со мной… при том, что мое Вознесение будет так близко.
– Тебе нужно больше верить в меня, раз ты думаешь, будто я не могу найти способ выбраться. Уверяю, куда бы мы ни попали, ты не окажешься на карнизе.
В темноте мне показалось, что я чувствую кончики его пальцев на моей левой щеке, но касание было слишком легким и коротким.
– Мы выбрались сюда в ночь Ритуала и прячемся внутри плакучей ивы, – добавил он.
– Это оказалось совсем нетрудно.
– Только потому, что вел я.
Я опять рассмеялась.
– Конечно.
– Твое сомнение меня ранит. – Он отвернулся и потянул меня за руку. – Ты сказала, тут есть скамейки? Погоди. Я их вижу.
Я уставилась в темное пятно, которое, как я считала, было его затылком.
– Как ты можешь видеть эти скамейки?
– А ты разве не видишь?
Я прищурилась, вглядываясь во мрак.
– Э… нет.
– Наверное, у меня зрение лучше.
Я закатила глаза.
– Кажется, ты сказал, что видишь их, и мы, наверное, сейчас о них споткнемся…
– Вот же они.
Хоук остановился и, что невероятно, сел так уверенно, будто прекрасно видел скамейку.
Я уставилась на него с отвисшей челюстью. Боги, он ведь может видеть, как я ловлю ртом воздух, словно умирающая рыба! Я захлопнула рот. Наверное, зрение у Хоука и правда лучше моего.
Или мое зрение хуже, чем я думала.
– Не хочешь сесть? – поинтересовался он.
– Я бы села, но в отличие от тебя не вижу в темноте…
Я ахнула, когда он потянул меня за руку вниз. Не успела я ничего понять, как очутилась у него на коленях – на коленях!
– Удобно? – спросил он, и по голосу мне показалось, что он улыбается.
Я не нашла слов. Он по-прежнему держал меня за руку, а я сидела у него на коленях и могла думать только о той части дневника Уиллы Колинс, где она описывала, как сидела на коленях у мужчины. На них было меньше одежды…
