Между нашими телами почти не осталось пространства. Поначалу так не было. Когда перед нами открылись тяжелые ворота Вала и мы проехали мимо факелов, я, помня о том, что наши сопровождающие знают, кто я, сидела прямо и отчаянно старалась не обращать внимания на руку Хоука вокруг моей талии. Однако темп был изнурительным. Не быстрая скачка, но я не привыкла к верховой езде, и моя поза быстро стала неуклюжей и мучительной. С каждым часом я все больше придвигалась к Хоуку, пока не прислонилась спиной к его груди. Мои бедра прижались к его ногам. В какой-то момент капюшон соскользнул, и я не стала его надевать обратно, отчасти потому, что мне нравилось, как ветер овевает лицо.
А отчасти – чтобы чувствовать теплое дыхание Хоука на щеке всякий раз, когда он наклонялся что-нибудь сказать.
Я оказалась права: для Девы все это неподобающе. Или, по крайней мере, Деве не подобает испытывать то, что я чувствовала в его руках.
Но спустя некоторое время я расслабилась и стала наслаждаться этими ощущениями, зная, что, как только мы приедем к месту назначения, все закончится, независимо от того, насколько Хоук уверен в своих навыках.
В столице все будет иначе.
Я смотрела по сторонам на пустынный пейзаж. Когда-то здесь были фермы и постоялые дворы, где можно было передохнуть. А теперь – ничего, кроме бесконечной травы, искривленных деревьев и высокого тростника на руинах сельских домов и таверн.
Уверена, здесь водятся привидения.
Жаждущие разорили равнины, осквернили кровью некогда плодородные земли и перебили всех, кто осмеливался пустить корни за пределами Вала.
И так близко к Кровавому лесу.
Я следила, не появится ли впереди лес, и изо всех сил старалась не думать о том, как высоко стоит солнце сейчас и где мы окажемся с наступлением ночи.
Хоук сдвинулся, и каким-то образом его рука опустилась между складками моего плаща. Конь замедлил шаг. У меня во рту пересохло: ладонь Хоука лежала на моем бедре, и хотя нас разделял шерстяной свитер и мои штаны, его прикосновение ощущалось как клеймо.
– Все хорошо? – спросил он, и его дыхание коснулось моей щеки.
– Я не чувствую ног, – призналась я.
– Через пару дней привыкнешь, – усмехнулся он.
– Чудесно.
Когда его большой палец погладил мое бедро, я сделала глубокий вдох. И крепче вцепилась в луку седла.
– Ты наелась?
Мы на ходу перекусили сыром и орехами, и хотя в это время дня я обычно обедала гораздо плотнее, не уверена, что научусь есть верхом на лошади. Я кивнула. Киеран и Филлипс, ехавшие впереди, тоже замедлились. Время от времени они переговаривались, но издалека я не могла разобрать слов.
– Мы останавливаемся? – спросила я.
– Нет.
Я сдвинула брови.
– Тогда почему мы замедлились?
– Дорога для… – Подъехавший к нам слева Эйррик осекся, и я усмехнулась.
Я знала, что он чуть не назвал меня Девой. За последние пару часов он делал это так часто, что Хоук пригрозил выбить его из седла, если услышит это еще раз. К счастью, сейчас он вовремя спохватился.
– Дорога становится неровной, и здесь течет ручей, но в зарослях его трудно разглядеть.
– Это еще не всё, – добавил Хоук. Его большой палец по-прежнему двигался размеренными кругами по шерстяной ткани.
– Не всё?
– Видишь Ладди? – Хоук говорил о следопыте, который ехал справа от нас и за все время не проронил ни слова. – Он высматривает крысищ.
Я скривила губы. Крысищи – это вам не обычные грызуны. По слухам, они размером с кабана – прямо твари из кошмаров.
– Я думала, они вымерли.
– Это единственные существа, которых не едят Жаждущие.
Разве это не говорит о чем-то? Я содрогнулась.
– Как ты думаешь, сколько их здесь?
– Не знаю.
Хоук крепче сжал мою талию, и у меня возникло впечатление, что он точно знает сколько.
Я глянула на Эйррика.
Он отвел взгляд.
– Эйррик, а ты не знаешь, сколько?
– Ну, я знаю, что когда-то было больше. – Он встревоженно посмотрел на Хоука и сразу уставился перед собой. – Раньше они не были проблемой. По крайней мере, так мне в детстве рассказывал дедушка. Он жил здесь, среди последних поселенцев.
– Правда?
Хоук продолжал меня гладить. Эйррик кивнул.
– Он выращивал кукурузу и помидоры, фасоль и картофель. – Гвардеец слегка улыбнулся. – Рассказывал, что крысищи причиняли лишь мелкие неприятности.
– Не представляю, что крысы весом почти двести фунтов причиняли лишь мелкие неприятности.
– Ну, они просто рылись в отбросах и больше сами боялись людей, чем пугали, – объяснил Эйррик. Я не сомневалась, что испугалась бы их вне зависимости от того, трогали ли они людей. – Но когда все переселились, они утратили…
– Источники пропитания? – закончила я за него.
Эйррик кивнул, оглядывая горизонт.
– А теперь они считают едой всё, на что наткнутся.
– В том числе нас.
Я искренне надеялась, что у Ладди превосходное зрение и развитое шестое чувство во всем, что касается крысищ.
– Ты меня интригуешь, – заметил Хоук, пуская Сетти впереди Эйррика.
– Интриговать – твое любимое слово, – сказала я.
– Это когда ты рядом.
Я позволила себе улыбнуться, потому что мне так хотелось и потому что на меня никто не смотрел.
– Чем же я сейчас интригую?
