– В том, что случилось с твоими родителями, нет твоей вины, и для нападения на ту деревню могло быть множество причин. – Хоук провел рукой по волосам, убирая со лба уже высохшие пряди. – Что еще ты помнишь?
– Никто… никто в той гостинице не умел сражаться. Ни мои родители, ни женщины, ни даже мужчины. Все полагались на горстку гвардейцев. – Я потерла пальцы. – Если бы мои родители умели защищаться, они могли бы выжить. Шанс был бы невелик, но тем не менее.
На лице Хоука отразилось понимание.
– И ты хочешь иметь такой шанс.
Я кивнула.
– Я не буду… не хочу быть беспомощной.
– Никто и не должен быть беспомощным.
Слегка выдохнув, я заставила пальцы не шевелиться.
– Ты видел, что случилось сегодня. Они взобрались на Вал. Если бы хоть один его преодолел, за ним последовали бы и другие. Вал не так уж неприступен, а даже если бы и был, смертные возвращаются из-за Вала про́клятыми. Это случается чаще, чем считается. В любой момент проклятие может распространиться по городу. Если я погибну…
– Ты погибнешь, сражаясь, – закончил он вместо меня.
Я кивнула.
– Я уже сказал, что ты очень смелая.
– Не думаю, что это смелость. – Я опять уставилась на свои руки. – Думаю, это… страх.
– Страх и смелость – часто одно и то же. То, что делает тебя воином или трусом. Разница только в том, что у человека внутри.
Я молча подняла на него ошеломленный взгляд. У меня ушло несколько секунд на то, чтобы подобрать ответ.
– Ты говоришь так, будто гораздо старше, чем выглядишь.
– Ну, не всегда. Ты сегодня спасла немало жизней, принцесса.
Я постаралась не обращать внимания на это прозвище.
– Но многие погибли.
– Слишком многие, – согласился он. – Жаждущие – нескончаемая чума.
Прислонившись затылком к подголовнику кресла, я вытянула ноги к огню.
– Пока живы атлантианцы, будут и Жаждущие.
– Так говорят, – произнес Хоук. Я повернула к нему голову. Он смотрел в угасающее пламя, и на его челюсти дергалась мышца. – Ты сказала, из-за Вала возвращается больше про́клятых, чем считается. Откуда ты знаешь?
Я открыла рот. Проклятье. Откуда бы мне это знать?
– Ходят слухи, – начал он.
Вот дерьмо!
Он перевел взгляд на меня.
– Об этом не так часто говорят, а если говорят, то шепотом.
Во мне шевельнулась тревога.
– А подробнее можно?
– Я слышал, что дитя богов помогает про́клятым, – произнес он, и я напряглась. – Она помогает им, даруя смерть с достоинством.
Не знаю, испытала ли я облегчение от того, что он слышал только это и что ему неизвестно о моем даре. Но тревожным был сам факт, что до Хоука, пробывшего в городе совсем недолго, уже дошли такие слухи.
Виктер бы не обрадовался, если бы узнал, что Хоук слышал о моих вылазках. Опять же, я сомневаюсь, что Виктер вообще позволит помогать ему после случая в доме Агнес.
– Кто такое говорит? – спросила я.
– Некоторые гвардейцы, – ответил он, и мне стало еще тревожнее. – Если честно, поначалу я не верил.
Я постаралась, чтобы мое лицо ничего не выдало.
– Что ж, тебе стоит доверять своей первоначальной реакции. Они ошибаются, если думают, что я пойду на измену короне.
Он пристально изучал мое лицо.
– Разве я только что не сказал, что хорошо разбираюсь в людях?
– И что?
– А то, что я знаю: ты лжешь, – ответил он.
Интересно, что вообще натолкнуло его на мысль, будто гвардейцы говорят именно обо мне?
– И я понимаю почему, – продолжал он. – Те люди говорили о тебе с таким благоговением. Еще до встречи с тобой я почти ожидал, что ты – дитя богов. Они тебя никогда не выдадут.
– Возможно, это так, но ты же слышал разговоры. Другие тоже могут подслушать.
– Наверное, я не вполне ясно выразился, когда говорил о слухах. На самом деле это говорили именно мне. Поскольку я тоже помогаю про́клятым умирать с достоинством. Я делал это в столице и делаю здесь.
Я приоткрыла губы. Тревога улеглась, но сердце затрепетало, как выброшенная на берег рыба.
– Те, кто возвращаются про́клятыми, уже отдали королевству всё. Они и их семьи не заслуживают того, чтобы с ними обращались не как с героями, которыми они являются, а вытаскивали из домов на публичную казнь.
Я смотрела на него, не зная, что сказать. Он излагал мои собственные мысли, и я знала, что есть и другие люди, которые тоже так считают. Это очевидно. Но знать, что он идет на государственную измену ради того, что считает правильным…
– Ладно, я слишком задержался и не даю тебе спать.
Я выгнула бровь.
– Это все, что ты хотел сказать о моем походе на Вал?
– Я прошу тебя об одном.
Он встал, и я приготовилась к тому, что он велит мне держаться подальше от Вала. Наверное, я скажу, что так и поступлю. Но на самом деле, конечно, не послушаюсь… и не думаю, что он поверит.
– Когда ты пойдешь туда в следующий раз, надевай обувь получше и одежду поплотнее. Эти туфельки тебя погубят, а это платье… оно погубит меня.
Хоук не выдал меня, но кое-кому все же сказал.
