– Почему я, а не ты? – спросил он, и вся испытываемая им нежность прорвалась в интонации, с которой он задал этот вопрос. – Если мы, как выяснилось, одной породы, то ты тоже должна пообещать себя беречь.
– Я не охочусь на лис, – ответила она серьезно. – И в скачках не участвую. Так, максимум в выездке. Так что мне, в отличие от тебя, ничего не угрожает.
– Я тебя уверяю, что мне тоже ничего не угрожает, – ласково улыбнулся Зубов. – И я тебе обещаю, что буду себя беречь. Вот вернемся сегодня из Репино, и как начну.
– Как раз в Репино я за тебя спокойна, – улыбнулась Велимира. – Это самое безопасное и комфортное место на Земле.
За этим немного необычным и, Зубов бы сказал, интимным разговором они доехали до дачи, принадлежащей Борисовым. Бронислав Петрович встретил их на улице. Он поджидал их, чтобы открыть ворота и дать Велимире возможность заехать на участок.
– Снова по делам службы? – невзначай уточнил он у Зубова, здороваясь с тем за руку.
– Нет, просто в гости, – ответила за Алексея Велимира. – Алеша согласился приехать, чтобы немного успокоить бабушку. Та явно переживает, что от меня может сбежать очередной кавалер.
– И что? Много кавалеров от тебя уже сбежали? – стараясь, чтобы голос звучал беззаботно, уточнил Зубов. – Его интересовало все, что имело отношение к этой девушке. Кавалеры особенно.
– Так я тебе и рассказала, – задорно ответила она.
– Мирка у нас сама не дает шанса ни одному кавалеру, – добродушно пробасил ее отец. – Очень высокие требования. Ты это учти на всякий случай.
– Папа!
– Учту, – пообещал Зубов.
Борисов ужасно ему нравился. Хороший мужик этот микробиолог.
Они прошли в дом, где их уже встречала Ольга Андреевна, кутающаяся в старенькую, явно заслуженную, но очень уютную шаль.
– Добрый день, Алеша. Проходите. Рада вас видеть. У нас сегодня на обед грибная солянка. Вы едите грибы?
Грибы Зубов очень любил, правда почти не ел с тех пор, как не стало мамы. В детстве та всегда брала его в лес, она обожала собирать грибы и его пристрастила. Вот только в Питере он за все годы ни разу так и не выбрался в лес. Некогда, да и скучно бродить по лесу одному. И на рынке у старушек он грибы тоже не покупал – не умел их готовить, да и возиться не хотелось.
– Ем и люблю, – признался он.
– Вот и хорошо. Мира, поздоровайся с бабушкой и помоги мне накрыть на стол.
– Да, сейчас. Алеша, пойдем к бабуле.
Процедура припадания к ручке вдовствующей императрицы была проделана со всем блеском, на который Зубов только был способен. Впрочем, Вера Афанасьевна тоже оказалась искренне рада его визиту.
– Алешенька, мальчик, – воскликнула она, когда он только вошел в комнату, – как хорошо, что вы приехали! В эти трудные дни вы поддерживаете Миру, и это правильно. Она всегда старается держать лицо, это я ее научила, в любой трудной ситуации обязательно держать лицо и тянуть спину, но она не такая железобетонная, как хочет показаться.
– Бабуля!
– Да-да. Я знаю, что она очень переживает из-за исчезновения нашего дорогого Савы. Вы же знаете, какой это прекрасный человек. Мира выросла в его доме. Ах да, вы же не успели с ним познакомиться.
– Не успел, хотя, признаться, очень бы хотелось, – сказал Зубов, нимало не покривив при этом душой.
Велимира толкнула его в бок острым локтем.
– У меня хранится изумительный гарнитур – колье и серьги, которые Нюточка, умирая, передала мне на хранение для Миры, чтобы та надела их на свадьбу, – сообщила Вера Афанасьевна. – Конечно, она мечтала вручить их Мире в торжественной обстановке, незадолго до свадебной церемонии, но та свадьба расстроилась, и Нюточка, понимая, что ей недолго осталось, передала гарнитур мне на хранение, зная, что я в точности выполню ее последнюю волю.
– Бабуля!
Так, значит, в прошлом у Велимиры есть расстроившаяся свадьба. Нюточка, как знал Зубов, умерла четыре года назад, значит, свадьба не состоялась незадолго до этого. И кто был жених? Илюша Корсаков? Олег Камаев? Или кто-то еще? Тот самый, кто не соответствовал высоким Велимириным стандартам. И почему его это интересует?
– Гарнитур великолепен, – невозмутимо продолжала Вера Афанасьевна, бровью не поведя на грозный внучкин окрик. – Крупные голубые топазы, такие бледные, что цвета практически не видно. В окружении маленьких бриллиантов. К Миркиным глазам подходит идеально.
– Бабуля!
Теперь гнев в голосе Велимиры слышался так отчетливо, что не отреагировать на него не могла даже Вера Афанасьевна.
– Все-все, умолкаю. Я вовсе не думаю, что удерживать возле тебя женихов нужно рассказами о фамильных бриллиантах, так что просто информирую молодого человека, не более.
– Бабуля… – теперь уже простонала Мира.
Зубова разобрал смех.
– Не обращайте внимания, – разрядил обстановку вошедший в комнату матери Бронислав Петрович. – Мама мечтает выдать Миру замуж с тех пор, как той исполнилось восемнадцать лет. Я бы сказал, что это превратилось в некоторую идею фикс. Она убеждена, что женщина должна быть за мужчиной как за каменной стеной. И эмансипация нынешнего мира приводит ее в ужас.
