Мы запросто вошли в казарму. Сомневаюсь, чтобы здесь побывала хоть одна женщина, но я не привлекла пристального внимания. Несколько красноармейцев столпилось вокруг нас, пока мы объяснялись с караульным. Один или два из них улыбались, остальные смотрели на меня с полным безразличием! Что сказал Андреев, я, конечно, не знаю, но одно было ясно: караульный спросил, большевики ли мы. Оказалось, для удовлетворения моей просьбы, требуется специальное разрешение от Коменданта Кремля. Пришлось разыскивать Коменданта. Ох, какие тёмные коридоры и затхлые помещения! В них стоит запах ушедших столетий. Уверена, что свежий воздух сюда никогда не проникает. Мы дошли до склада военного обмундирования, где нам выдали овчинный тулуп огромного размера. От него исходил такой запах! Живая овца так не пахнет. Андреев, надрываясь под этой ношей, перенёс тулуп в мою студию, куда завтра должен будет прибыть красноармеец. Вся комната пропиталась этим запахом. Я задумала сделать статуэтку, и только в России можно найти такой силуэт.
Ещё было не поздно, домой возвращаться не хотелось. Поэтому мы решили побродить по дворцовому зданию. Открывая новые двери, мы переходили из одного помещения в другое. После непродолжительного разговора в одном из них, его служащий вызвался сопроводить нас в Оружейную Палату. Для меня это стало настоящим открытием, жалею, что не увидела Оружейной Палаты раньше, иначе бы бегала сюда каждую свободную минуту. Наш провожатый говорил по-французски и досконально знал историю каждого экспоната. Он рассказывал о них с гордость, почти с любовью. Экспонаты были расставлены с большим вкусом. Одну стеклянную витрину заполняли короны Романовых, усыпанные драгоценными камнями. Перед нашими глазами были выставлены великолепные скипетры, роскошные конские упряжки и сбруи, украшенные драгоценностями. Воображение поражает такое обилие сокровищ. Кольчуги представляют собой настоящие произведения искусства, но я мало в этом понимаю. Что мне действительно понравилось: старинные повозки и кареты. Одна из них была подарена английской королевой Елизаветой, ярко раскрашенная и резная, выполненная в якобинском стиле, ничего более прекрасного мне видеть раньше не приходилось. Кареты Людовика XV и Людовика XVI рядом с ней казались совсем простыми. В одном из залов были собраны серебряные и золотые кубки. Думаю, что среди них – предметы из знаменитой серебряной коллекции английского короля Чарльза Второго. Более того, собрано так много дорогой церковной утвари, недавно отобранной у Церкви, что все полки этим заставлены, и процесс описи этих сокровищ ещё не закончен. В дальних залах вывешены старинные костюмы, ризы священников и прекрасная парча. Здесь есть даже платье Екатерины Великой, которое она одевала в день своей коронации, и роскошные наряды других цариц. Удивительно, что все эти вещи не пострадали во время Революции.
Очень холодно. Река полностью скована льдом. Дети катаются на коньках и санках. Тротуары превратились в сплошной каток, и трудно удержать равновесие. Русские дети, кажется, имеют врождённое умение кататься на коньках. Они привязывают коньки к валенкам даже самых больших размеров или ботинкам и несутся с головокружительной скоростью.
Как приятно, что теперь не видишь людей, несущих за спиной мешки или узлы. Взрослые люди везут свои пожитки на небольших деревянных санках и выглядят как дети, тянувшие за верёвочки свои игрушки. Друзья одолжили мне тёплую одежду. Морозный воздух обжигает ноздри. Поднимаешь меховой воротник, и от дыхания он сразу покрывается инеем. Город, покрытый белой пеленой снега, выглядит очень красивым. С наступлением сумерек в небо поднимаются стаи чёрных ворон. Они рассаживаются на ветвях деревьев, и кажутся тёмной листвой на фоне багрового заката. В восемь тридцать вечера в мою комнату неожиданно вошёл Каменев. Около трёх недель назад он уехал на фронт. В приподнятом настроении, немного похудевший, небритый и нестриженый! Его интересовало настроение в рядах Красной армии. Он сообщил, что солдаты полны энтузиазма, мечтают поскорее покончить с Врангелем и установить мир. Необходимо удачное наступление. Теперь я особенно пожалела, что не поехала с Троцким на фронт: они встретились в Харькове, и я могла бы вернуться обратно вместе с Каменевым.
Я отправилась в Кремль и пыталась работать. В студию пришёл красноармеец, чтобы мне позировать, но было так холодно, что глина быстро застывала, а мои пальцы немели. Тогда я разожгла жаркий огонь в камине, чтобы согреться, но с моим несчастным красноармейцем, одетом в тёплый овечий тулуп, чуть не случился удар. Более того, с повышением температуре запах от тулупа становился всё удушливее. Даже красноармеец с трудом терпел его. Но мы не могли распахнуть окна, чтобы впустить струю свежего воздуха. В таких условиях очень трудно работать.
