Профессионал видно поняла мое психосоматическое состояние.
— Давай так, билет тянуть не надо, быстрый вопрос, быстрый ответ. Три вопроса отвечаешь ставлю пять.
— Давайте.
— Время зарастания родничков?
— От 3 до 24 месяцев
— Хорошо, изменения веса новорождённых в первую неделю жизни?
— Донос, минус 200, недонос, плюс 300.
— Ты где такой терминологии набрался?
Вот зря она это спросила, самый огромный и злой дух Ба проник в меня, производя контрольный в голову.
— Где? В пять лет мой детский сад закрыли на карантин, целый год я прослонялся по роддому № 1 на Кирова, где мой папс «исполнял свой интернациональный долг». Сама профессор Утегенова, читая лекции своим аспирантам запихивала, в меня холодные манты, я ей казался худым, хотя мой организм ощущал двойную нагрузку жира. Половина недоношенных детей этого города доносились под моим чутким наблюдением. Так как медсестра неонатальной палаты брала меня за руку и говорила: «А пойдем посмотрим на живых куколок!» Так вот я был толстый, а знаете почему? Потому что у моего арабского папы, акушера-гинеколога, была еврейская тёщаааааа, — чесался я, — и за свое детство, душевно изгаженное меконием, я должен получить пять!
Я лежал в прохладной ванне с крахмалом, зуд отпускал.
— Тут к тебе Кира пришла, — раздался голос Ба, за дверью.
— Подождет.
Убить, или спасибо сказать за пятёрку?
Я завернулся в полотенце и вышел из ванны.
Кира молча протянула мне пустую кассету, я вставил ее в «Шарп» и включил запись. Динамики запели:
— Пап, давай шашлык купим! — сказала дочь, когда мы прогуливались по подмосковному базарчику осенью 2020года после карантина.
— Давай!
Мы подошли к павильону, на котором было написано «Кавказкий шашлык». Улыбчивый кавказец в «модном» костюме повара порекомендовал каре ягнёнка.
Сняв шашлык с палочек в одноразовую тарелку, пожелал нам приятного аппетита.
Дочь откусила от куска и положив остаток замотала головой.
— Не понял, ты почему не ешь?
— Не хочу пап.
Я закинул кусок в рот и ощутил вкус травы.
— Я не хочу тебя обидеть, но из чего и как ты делаешь этот шашлык? — просил я кавказского повара. — Ребенок есть отказался.
— Дорогой, мой дед так готовил, отец так готовил, я так готовлю, всем нравится — тебе нет! Ты умеешь шашлык готовить?
— Я не умею, я кушать умею, и какой должен быть шашлык, я знаю.
— Скажи какой, я тебе приготовлю!
Действительно, какой?
— Пап, давай шашлык купим! — попросил я отца, когда мы вышли из павильона игровых автоматов в парке Горького, летом года так 1979. В игровых я честно отстрелял торпедами в игре «Морской бой» рубля полтора. Мне нравилась эта игра, особенно имитация звука торпедного боя. Впереди за клумбой у памятника Горькому стоял и дымил горящим саксаулом огромный мангал, человек десять стояли в очереди.
— Сколько возьмем? — спросил отец
— Давай десять палочек!
— Не лопнешь?
— Нет, па, с тобой поделюсь!
— Тогда вставай в очередь!
Жара стояла густая, дым саксаула смешивался с ней, создавая какой-то фантастический запах. Шашлычник с ловкостью игрока в настольный хоккей переворачивал алюминиевые палочки с загнутыми в колечко концами. Маленькие кусочки мяса шипели и щелкали на раскалённых углях. Шашлычник периодически вытирал лицо грязным вафельным полотенцем которое висело у него на шее. Он не улыбался и не разговаривал, знал, наверное, что его шашлык лучший и говорить об этом нет смысла, съешь — поймешь. Народ в очереди стоял и смотрел, не отрывая глаз от магии шашлыка. Счастливчик, который забирал свой заказ, подбегал к рядом стоящему столу, накрытому старой потертой клеенкой, хватал бутылку из-под шампанского с белой пробкой, в которой были прожены дырочки, и поливал свой букет из палочек шашлыка уксусом с красным перцем. Тут же на столе стояла эмалированная чашка с маринованным луком и картонная коробка с хлебом, это все бесплатно. Счастливчик брал из коробки слегка засохший кусок хлеба, руками наклыдвал на него лук, закрывал вторым куском и отбегал к ближайшей скамейке, чтобы со своей семьёй впасть в шашлычную нирвану.
Очередь дошла до меня, я двумя руками схватил букет мяса и выставил руки вперед, отец щедро облил шашлык ароматной жидкостью. Я тянул от второго куска, чтобы сразу два попадали в рот. Куски были небольшие, и незаметно таяли во рту. Все органы чувств, кроме вкуса, были отключены полностью, я ничего не видел, и ничего не слышал. Меня волновало только одно, чтобы шашлык не кончился.
После того, как с мясом было покончено, я отнес палочки шашлычнику и бросил в алюминиевую коробку.
— Па, теперь бы попить.
— Дойдём до лунапарка, там лимонада попьём.
— Пап, пошли домой, — заныла дочь.
Я стоял и смотрел на шашлычника.
— Ты спросил, как? А я не знаю, как. Просто вкусно.
Существует байка, а может и не байка, что «Битлы» приезжали в Москву и на их концерте присутствовал Брежнев Л. И.
Когда его спросили:
— Ну, как вам концерт, Леонид Ильич?
— Хороший концерт, но почему-то не было Магомаева.
