Навигатор показал пробку на час. МКАД стоял плотно. Я откинлуся на сиденье и щелкал на руле переключением радиоканалов.
Как-то не в тему песня. Вечер, МКАД, пробка. Небо не такое высокое. Серо.
У некоторых песен есть запах прошлого. У этой тоже есть. Но какой? Надо бы вспомнить, пока стою. Глаза закрыть нельзя, так как надо видеть впереди идущую машину. Хм, хм.
Продолжал петь Маккартни.
Ба мыла посуду и причитала.
— Вот, что она к тебе прилипла?!
— Кто, Ба?
— Кирка твоя!
— Ба никто ни к кому не прилипал. Просто дружим.
— А то я не вижу, как она на тебя смотрит!
— Ба, ревность плохой спутник! Никто кто мне еще нужен кроме тебя.
Ба раслабила плечи. И сделала тише воду в мойке.
Телефонный звонок.
— Добрый день, я мама Киры.
— Здраствуйте!
— Я достала два билета во дворец Ленина на Муслима Магомаева, не хочешь сходить с Кирой?
Вот почему в меня влетают духи Ба в не самый подходящий момент, притом с людьми, которые хотят сделать мне что-то хорошее. Наверное, за хорошим чувствуется конкретная цель, во всяком случае я это чувствовал всегда, и я вам скажу часто ошибался. Но это был как раз тот случай.
— Я, конечно, прошу пардона, может, вы еще сделаете, чтобы извозчик был с фасоном? Наверное, у вашей девочки панариций на пальце, шо она не могла сама позвонить. Очень сочувствую! Выздоравливайте! Кстати, Магомаева я не слушаю, а были бы «Битлз», я бы вашу Киру на руках туда донёс! — и уже хотел было положить трубку.
— Кира предупреждала меня, о твоём языке. Но она действительно больна, ее сегодня выписывают из больницы. У нее там нет телефона. Я хотела с ней пойти, а меня на работу вызвали. Решила тебя набрать. И, кстати, Магомаев поет песню «Битлз».
— Экхм…. Извините, я не знал. Конечно, сходим. Когда?
— Сегодня, она будет ждать тебя на остановке в шесть, начало в семь.
— Буду.
Ба стояла с мокрыми руками, вопрос читался в глазах.
— Ба, твоя школа. Неудобно, блин!
— А чем плоха моя школа?! Ну, не растраивайся, все с опытом.
Пробка сдвинулась на пол машины.
Я погладил рубашку, долго зачесывался у зеркала, натянул джинсы. Потряс копилку.
— Это куда же мы такие расфуфыренные собрались? — поинтересовалась Ба.
— Друзья на концерт во дворец Ленина пригласили.
— А ты друзей теперь на вы называешь?
— Блин, Ба, отстань!
Магомаев у Ба был одним из идолов, она его назывла Муся. И если Муси нет в концерте, значит, плохой концерт. Стандарты как у Брежнева. У меня возникла мысль отправить Ба с Киркой, но что-то стало за себя не удобно. Потому я умолчал на чей концерт иду.
Ба дастала из передника трёшку и протянула мне.
— Ты бы хоть костюм надел, на концерт идёшь.
— Ба, сказали группа, если бы сказали, что оркестр, надел бы костюм.
Стояло Алма-Атинское лето. Арыки были полны журчащей прохлады. К шести часам жара начинала спадать, дорогу до остановки сопровождал фон из птичьих трелей. Земля в палисадниках была пересохшая, и через подошву кроссовок я чувствовал каждый камешек асфальта.
Кирка уже стояла на остановке в ярко красной юбке и в какой-то, уже не помню, блузке. А точно в блузке? Или в куртке? Так лето же, какая куртка?
— Привет!
— Привет, — голосом, как из преисподней, поздоровалась подружка.
— Что с голосом?
— Горло, — показала Кира пальцем под челюсть.
— Ты как это, подруга, умудрилась посреди лета горлом заболеть?
Кира пожала плечами и развела руками.
— Сколько с меня за билеты?
Кира закрутила головой в стороны, расширяя глаза.
Из сумочки достала блокнотик и ручку, на котором написала «Нисколько! А говорить мне нельзя.»
Вечерок с немой пообещал быть томным.
— Ну ладно, у меня тогда остаётся трёшка, хватит на такси и на погулять.
Кирка счастливо заулыбалась.
Алма-Атинский таксист, в те годы, была отдельная национальность. Первое, он мог разговаривать как минимум на трех языках. Русский, казахский, и еще на татарском или турецком. Притом ни в одном не прослеживался акцент другого.
Второе, он мог поговорить с тобой на любую тему от произведений Моцарта, до «как правильно разделать барана». Ну, а если уж о родственниках, то за тридцать минут езды ты мог получить полную консультацию, как с кем разговаривать, и как к кому обращаться в соответствии с традициями того или иного народа населяющего наш город.
Но в этот раз нам попался молчун, он прокрутил счётчик и все. «Неместный», — думал я, когда машина повернула на Абая.
Кирка смотрела в окно и что-то там себе думала, в глазах читалось предвкушение концерта. Мне было скучно, два молчуна в одной машине, ну, не для меня. И на чей концерт я еду, тоже не внушало интузиазма.
— Тебе нравится Магомаев?
Кира утвердительно кивнула головой.
— Ну, ладно. Вот, блин, попал.
