Я вижу, как он закрывает глаза, и чувствую, как он становится еще тверже внутри меня, и мы кончаем, стонем и дрожим. Там, где все началось, дыхание сбилось, его глаза отражаются в моем окне.
Меня успокаивает наблюдение за тем, как она спит.
Я чувствую себя в безопасности, никогда не думал, что кто-то сможет дать мне это ощущение. Нежно провожу тыльной стороной пальцев по ее щеке, не хочу ее будить, хотя понимаю, что прикосновения недостаточно. Ракель устала.
Я оставил ее без сил. На моих губах появляется высокомерная улыбка, и я хочу, чтобы она увидела ее, шутила и подкалывала меня за нее.
Я знаю, что она назвала бы меня «высокомерным греческим богом».
Она выглядит такой уязвимой и красивой. Ее открытость, то, с какой легкостью я могу ее прочитать, – одно из многого, что привлекло меня в ней. Мне не нужно было беспокоиться о тайных мотивах, вранье или ложных чувствах. Она настоящая, такая ясная и уверенная в своих чувствах. Это именно то, что мне всегда было нужно.
Ясность, честность.
Только так я могу довериться, следовать за своими чувствами, показывать их и открывать свое сердце.
Целую ее лоб.
– Я люблю тебя.
Она немного шевелится, но продолжает спать. Наблюдая за тем, как она спит, немного чувствую себя преследователем, вспоминая о том, как все началось.
Моя маленькая ведьма-преследовательница.
Которая думала, что я не знаю, что она преследует меня, когда я вел себя так, будто не замечаю, что она смотрит.
Стук в дверь возвращает меня к реальности. Я укрываю Ракель, встаю и быстро одеваюсь, но не могу найти свою рубашку. Поэтому открываю дверь без нее.
Две девушки, в которых я узнаю сестер Ракель, но не могу вспомнить имена, замирают, когда видят меня.
– О… – краснеет одна из них, переглядываясь с другой. – Боже, как ты хорош.
– Сесилия! – ругает ее другая девушка.
Сесилия прикусывает губу.
– Я просто говорю правду, Камила, он знает, что он хорош, так зачем отрицать то, что он ослепительный.
Я игнорирую ее комплимент.
– Полагаю, вы те сестры, которые будут спать в комнате Ракель.
Камила кивает.
– Да, прости, что помешали.
Я улыбаюсь.
– Все в порядке, проходите. – Я отхожу в сторону. – Я уже ухожу, мне просто нужно найти свою рубашку.
Сесилия следует за мной в комнату.
– Для чего? Ты прекрасно выглядишь без рубашки.
Камила хватает ее.
– Сесилия! – Она с извинением смотрит на меня. – Прости, Сеси много выпила.
– Все в порядке.
Я поднимаю свою рубашку с пола и наклоняюсь, чтобы быстро поцеловать Ракель в щеку, надеваю рубашку и смотрю на них.
– Не будите ее, она измотана, у нее был насыщенный день.
Камила кивает.
– Хорошо.
– Спокойной ночи. – Я выхожу в коридор и направляюсь к лестнице.
– Арес.
Я останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть, кто меня зовет.
Сесилия медленно идет ко мне, улыбаясь.
– Я…
Мой голос снова холодный.
– Что?
– Я не понимаю… ты и она, не складывается.
Эта девушка понятия не имеет, насколько холодным и прямолинейным я могу быть, она видела только мою хорошую сторону, которая проявляется исключительно с Ракель и ни с кем другим.
– Ты не должна понимать, это не имеет к тебе никакого отношения.
– Я знаю… – Она делает еще один шаг ко мне. – Но ты такой совершенный… а она такая…
– Прекрати, – обрываю ее я. – Будь осторожна с тем, что собираешься сказать о ней.
– Я не хотела сказать ничего плохого.
– Если честно, меня совсем не интересует, что ты скажешь. Спокойной ночи.
Я затыкаю ее и ухожу.
– Почему ты мне не сказал? – Ракель кладет руки на талию, она расстроена. – Арес?
– Не знаю.
Плохие новости пришли по-разному: электронные письма и конверты с отказами. Основная причина в том, что время подачи заявки на стипендию уже истекло и эти места заняли другие студенты, которые успели подать вовремя.
Ракель узнала от Аполлона, потому что я не сказал ей, когда начал получать письма с ответами. Я не знал, как сказать ей, я уже потерял надежду, но она – нет, и я не хотел лишать ее этого.
Не могу врать, отказ меня ужасно огорчает, моим единственным утешением остается то, что я смогу учиться в одном университете с ней. Я буду страдать, изучая то, что не нравится, но зато буду страдать рядом с ней.
– Ты злишься на меня?
Ракель вздыхает и обнимает меня за шею.
– Нет. – Она быстро целует меня. – Мне очень жаль, что не получилось, но у нас все еще есть то, что мы скопили за эти месяцы, мы что-нибудь придумаем.
– Ракель…
Ее глаза находят мои.
– Нет, даже не думай сдаваться.
– Думаешь, я хочу сдаться? Но мы не можем цепляться за несуществующие надежды.
– Ты пытался поговорить с дедушкой?
– Для чего? Он уже сказал мне, что не будет встревать между мной и моим отцом.
– Поговори с ним еще раз.
Я качаю головой.
– Нет.
– Арес, он – твоя последняя надежда, пожалуйста, попробуй еще раз.
Вздыхаю.
– Я не хочу, чтобы меня снова отвергли, – признаюсь я, опустив голову.
Ракель держит мое лицо, заставляя смотреть на нее.
– Все будет хорошо, последняя попытка.
Я нежно целую ее, мои пальцы медленно обводят ее щеки.
Когда мы перестаем обниматься, я улыбаюсь ей в ответ.
– Последняя попытка.
Я выхожу из ее дома и направляюсь к своему.
